— Не твоё дело, святоша! — злобно качнул рогами инфернальный лорд.

— Как же с тобой тяжело, Авнас: заносчив, раздражителен, криклив, склонен к беспричинной ярости. — Тем временем мой палец плясал по телу не хуже пера, вырисовывая алхимические начертания. — Об отсутствии у тебя чувства юмора вообще молчу. Если продолжишь в таком духе, то твоя нечестивая душа окончательно сгинет во тьме.

— Обойдусь без твоих проповедей, пёс церкви.

— Как невежливо, Авнас. Ты один из владык, а лексикон, как у бесëнка-шпанюка, — с откровенной издёвкой произнёс я, с удовольствием отмечая скривившийся лик собеседника. — Вся твоя злоба идёт от бессилия, от невозможности присутствовать здесь во плоти, чтобы подавить меня демонической аурой… О, иначе бы я и пары секунд не выдержал… Готово!

Начертанные духовной силой письмена ярко вспыхнули и медленно погасли. Демонический сигил зафиксировался в моей душе, сделавшись её составляющей — теперь отторжение печати мне не грозило.

— Помнишь, я обмолвился, что ты влип, Авнас? — повернул руку тыльной стороной ладони к кругу призыва и, продемонстрировав свою «обновку», проявил сигил 58-го владыки. — Как тебе?

— Вор и мерзавец!

— Лучше подумай, Авнасик, как будешь оправдываться? — Не скрывая злорадного удовольствия, уточнил: — Каким образом твоя печать могла оказаться у человека, а тем более, у меня?

— Ты её украл!

— Здесь всё неоднозначно, мой старый «друг», -цокнул я языком. — Оно может и так, но если меня кто-то спросит, всем буду отвечать, что это подарок моего закадычного друга Авнаса, а слухи по инфернальному плану не хуже твоего любимого пламени распространяются… Здорово я придумал?

— Паршивец! Только попадись моим эмиссарам! Они с тебя…

— Ты, наверное, в детстве сказки любил, — хмыкнул я. — Авнас, кованые сапоги легионов ещё нескоро ступят на эту землю: защита этого мира пока сильна и кого-то серьёзного сюда не перекинуть. В Орле и соседних с ним областях этого уж точно не произойдёт. Я догадываюсь к чему вы стремитесь, но ничего не выйдет. Мне известно, что на востоке Союза объединённых княжеств дела более скверные, чем здесь. Второй фронт открыть я вам не дам.

— Да что ты можешь в таком состоянии, святоша? — хрипло рассмеялся демон. — Посмотри на себя, «Меч Бога» — ты жалок. Я даже через круг призыва чувствую, как от тебя воняет слабостью. От того Константина, который одним своим именем внушал страх и трепет, осталась лишь песчинка праха и поганый язык, который скоро будет вырван.

— Смотрю, ты быстро восстановил самообладание, Авнас. Начинаешь мудрости набираться.