— Не приемлю лживых догм, ни царства нечестивого, ни страха, ни сомнений, ни терпимости к инакомыслию! Истовый гнев — затми очи мои на злодеяния, но не тронь разум! Не дрогнет воля моя в час самого страшного испытания, ибо она подобна скале! Будут сломлены зубы и вырваны языки отступников от суждений и догм моих! Опалит пламя моего гнева шкуру нечестивого отродья зверю уподобленного! Отрекаюсь от милосердия, и приму расплату справедливую за злодеяния свои не прошлые, но будущие, которые сейчас совершу!
Взглянув на свои руки, источающие едва заметное свечение, я понял, что справился.
— Вот так… Хорошо. Василич, бросай трястись. Ты слушаешь?
— Д-да, — быстро закивал мой собеседник, уставившись на меня круглыми глазами.
— Я сейчас пойду в мастерскую, а ты закроешь за мной дверь, понял? Ключи есть?
— Д-да, всё сделаю.
— Отлично. Обратно откроешь, когда я постучу четыре раза в дверь… Три быстрых стука, после паузы ещё один. Если ритм стука будет отличаться, или Татьяна начнёт слёзно умолять её выпустить, рассказывать всякие небылицы, то сразу уходи. Будет очень сложно, но не поддавайся. Придёшь через дюжину дней, чтобы наши тела забрать. Говорю сразу, что я рассчитываю на бесплатную оградку при погребении. Только в землю не надо, а то могут воскресить или что похуже сделать. Сожги труп, но оградку для моего праха обязательно сделай. Под раскидистым деревом горшок с пеплом оставь, плотно закрой и огороди. Понял?
— П-п-пон…
— Буду считать это согласием. Соберись, Степан. Начинаем…Fanatikum !
Глава 19
— А я ведь сразу и не признал… Наверное, теряю хватку.
Услышав звук закрывающегося снаружи замка, Татьяна обернулась и, бросив работу, стала с тревогой следить за моим приближением.
— Где дедушка? Что ты задумал? Не пугай меня…
— Правдоподобно. Хорошо контролируешь мимику.
— О чём ты? Я сейчас кричать…
— Из тебя вроде слова не вытянешь, а тут… Красноречие прорезалось?
— Помогииииите!!!
Не спуская взгляда с громко и старательно зовущей на помощь девушки, я ускорил шаг и быстро сократил дистанцию. Ситуация была из разряда тех, на которых прокалываются молодые и неопытные экзорцисты, но меня подобными фокусами не проймёшь. Ладонь легла на лицо Волчковой, заливающейся не хуже беса-визгуна, способного своим воплем повредить барабанные перепонки. Стоило моей руке коснуться одержимой, как из-под ладони повалил густой смолянистый дым; Татьяна попыталась меня укусить, но я успел перехватить её за горло.
— Проявись уже! Хватит прятаться, нечестивый дух.
В ответ получил смачный удар по лицу — было довольно больно, но хватку не ослабил, лишь поморщился и с размаху опустил свободную ладонь на лицо жертвы демона. Ореол моей души, охваченной огнëм фанатизма, стал жечь нечестивую душу. Одержимая встрепенулась — в её хватке была абсолютно не женская, даже какая-то нечеловеческая, сила. Она оттолкнула меня и принялась судорожно ощупывать лицо и горло. Я поймал удивлённый взгляд.