— Ожоги… Их…

— Правильно. Их нет, порождение инфернала. Пламя фанатизма жжёт душу, при этом щадя тело.

Вложив все силы, вновь метнулся вперёд и сомкнул ладони на голове Татьяны. Раздавшийся на этот раз вопль никто бы не смог сопоставить с хрупкой девушкой лет восемнадцати — скорее, это был рёв крупного раненого зверя.

— Арррхххх!!! Больно!! — голос изменился, став скрипучим и неприятным, как будто из тела тянули жилы. — Мерзкий человечишка, довольно!

Глаза Волчковой вспыхнули желтизной, а руки сжались на моей голове. Теперь уже вскрикнул я. В глазах помутилось, до ослабевающего слуха донёсся смех, а от короткого ощущения падения в чёрную пропасть перехватило дыхание.

Когда чернота перед глазами рассеялась, я нашёл себя стоящим в большой светлой комнате с вычурным убранством. Золотые канделябры и позолоченные детали отделки, красная древесина, бархат, инкрустированные драгоценными камнями предметы интерьера — в нынешних моих реалиях явный перебор. Окружение выглядело фальшиво и безвкусно, складывалось впечатление, что хозяин всего этого дорогого «хлама» лишён любых зачатков чувства меры и маломальского вкуса…

«Всё же утащил… Скверно».

Автор сего отвратного антуража находился в десятке метров передо мной. Закинув ногу на ногу, восседая в кресле, под которым плясали языки инфернального пламени, на меня смотрел демон. Франт в тёмно-зелёном камзоле имел бы вполне человеческий облик, но всё портили загнутые вниз шипастые костные наросты, торчащие из скул, и тонкие рога на голове, изогнутые назад.

— Человек, как ты посмел…

— Не ожидал увидеть кого-то настолько сильного, — признался я, рассматривая в упор создателя этого духовного чертога. — Отпусти её душу,я мон. Зачем тебе то, что уже ослабло и долго не протянет?

Мой взгляд указал на нагое, со следами зверских побоев, девичье тело в углу зала. Проекция души Татьяны бессильно лежала на полу и хрипло всхлипывала, глядя в стену.

— Букашка… Посмел меня перебить, — демонический дух встал и вальяжно направился ко мне, словно коварный хищник, играющий с добычей. Честно говоря, так оно и было на самом деле.

«Афоновы письмена! Как глупо я попался. Здесь у меня нет шансов», — констатировал я, поглядывая на истерзанный комок в углу комнаты. — «Она уже ничем не поможет, ибо её душа — это владения ямона, а разум затуманен страхом».

Ситуация была сквернее скверного. Физически я и Татьяна сейчас валялись без сознания на полу в гараже. Инфернальный дух соединил мой разум со своим логовом — этим нелепым залом с налётом безвкусной роскоши, устроенным внутри захваченной души, которую почти полностью подчинил. Особенно печально то, что этот чертог — не мираж и не галлюцинация. У данного места теперь связь с моей душой, и раны, полученные здесь, могут отразиться на моём физическом теле. Нет, я могу в любой момент разорвать привязку, тут же очнувшись в гараже, но Татьяне это никак не поможет. Можно попробовать сразиться, но здесь мне не победить, а девушка точно умрёт. Источником для чертога служит душа жертвы, из которой демон начнёт черпать силы как только мы вступим в бой. Убить я его не убью, а вот девушка погибнет: от неё останется лишь пустая оболочка.