— Всё же стоит вырвать тебе язык, — вновь вспомнил о своём обещании Гелан, — дабы не отзывался столь легкомысленно о недоступном вам, людишкам, благородном искусстве начертания рунных печатей власти.

— Вот об этом искусстве? — Константин вскинул руку, выставив два пальца, и принялся что-то очень быстро чертить в воздухе перед собой.

— Шут, — оскалилась Милития, не скрывая презрения. — Гел, давай убьём его и поищем…

Внезапно демоны замерли, на лицах у обоих читалось ошеломление.

— Высший нанограм, — дрожащим голосом произнёс сведущий в магии Гелан, с нескрываемым ужасом глядя, как в круге с девятиконечной звездой проявляются горящие багровым пламенем руны.

— Милития, бежим!

Оба демона, воззвав к своей магической силе, рванули в сторону дверей со скоростью ураганного ветра. В тот момент, когда они попытались миновать дверной проём, воздух на их пути пошёл рябью, в зале громыхнуло, дрогнул пол — и оба офицера демонической армии отлетели назад, распластавшись на мраморных плитах.

— Как невежливо… — Константин укоризненно покачал головой и присел на край пьедестала, на котором располагалось его кресло. — Ну, так вот… О чëм это я? А! Странствовал я, значит, жизни радовался, сеял разумное, доброе, вечное, и всё мне нравилось. Особенно азартные игры, вино и, разумеется, женщины. Куда же без них… Никогда бы не вернулся в храм, но у святых отцов на этот счёт было иное мнение. Затеяли наши двенадцать кардиналов — само собой, тайно — начать против вас всеочищающий поход. И решили, что его должен возглавить именно я, дабы собственные руки оставить чистенькими, а инфернальный жар — пусть кто-то другой гребёт, то есть снова я.

— Поход? — сквозь стиснутые зубы произнёс Гелан, мотая головой, помогая подняться своей спутнице.

— Именно, рогатенький. Смысл довольно прост — вторгнуться в ваш план и перебить всех. — Парень развёл руками и довольно прищурился, когда подошедшая Нимфадора принялась массировать его плечи.

— После того, как почувствовал вкус настоящей жизни, желание воевать у меня испарилось. Я решил поступить по велению сердца, то есть свалить куда подальше. Почти два десятка лет скрывался от зорких глаз кардиналов, жил беззаботно, постигал вершины магических искусств, но меня снова нашли. Сами понимаете, как святоши умеют «уговаривать» и не любят слышать слово «нет». За считанные часы до начала похода, в котором Арс Ноторис полыхнул бы новым пожаром всеобщего истребления, мне в голову пришла простая формула: «Нет меня — нет войны». Если уходить, то только красиво! Именно с этой мыслью, в этом самом зале, я опрокинул вон ту «рюмашку» со слезой Бога себе в горло. Чего зыркаете? Вы мне в ножки должны кланяться за то, что поход на ваш план накрылся.