Все засуетились.
— Здесь еще двое! Прикрывать тыл.
Оставшиеся закивали.
— Трубицын, со мной.
— Есть. — Отчеканил он холодным голосом.
Машина с гулом зафырчала, загремела. Начала ворочаться, чтобы выбраться на улицу. Разведка быстро влетела внутрь. Один стал к пулемету, второй, как и было приказано, защищал тыл.
Один рванулся к углу дома, подальше от нас. Второй осмотрелся и нырнул в руины. Тоже нашел себе позицию.
— Бьем гадов и отходим! Оттягиваем на себя! Чтобы группа прошла! — Выкрикнул я, махнул Трубицыну.
С ним мы отошли к улице, прикрывали ханомаг, который неспешно, словно только что проснувшийся стальной монстр, выкатывался на улицу.
Раздались крики на немецком. Близко. Соседние участки или через один. Рядом. Совсем рядом, но не много. Ну, повоюем.
— Ханомаг, короткими очередями! Огонь! — Выкрикнул я.
Пули врезали по домам, по прячущимся за ними и скрывающимся в садах фрицам. Оттуда раздались крики, и в нашу сторону почти сразу же тоже стали бить пулеметы. Высекали они искры из стен трофейной бронемашины. Долбили по металлу. Но, пока не подгонят что-то покрепче, мы здесь еще повоюем.
Глава 17
В дыму, тянущемся с южных горящих кварталов, грохотали очереди немецких MG.
Пока что это самое мощное, что было в арсенале врага. Да и у нас тоже. Я помнил, что у них был танк и не один. Старые тройка, долбившие по зданию больницы и поджигающие дома. Эту информацию мне подтвердил тот допрашиваемый фриц. Но в душе зрела надежда на то, что вся эта техника, когда начались пожары, оттянулась назад, чтобы случайно не попасть в окружение дыма и пламени. Все же немцы дотошные люди и просто так положиться на русский авось не в их привычках.
Как быстро они поймут, что здесь зреет прорыв? Или сочтут налет обычным рейдом? Как быстро активизируются? Связь у них налажена, мое почтение. Конечно не современный для меня режим управления, но близко, довольно близко.
Я залег на обочине дороги, поглядывал по сторонам. Глаза слезились от дыма, было жарко и душно. Но врагов видно не было. Они не стремились лезть на наш ханомаг. Понимали, что пулемет покрошит их. Готовили какую-то пакость. Но у нас были секунды. Поэтому в голове моей сновали мысли.
А что дальше? Прошла ли разведка? И многие, многие иные. Организм был взвинчен до предела и жаждал боя, но враг пока прятался.
Закусил губу и лежал ждал.
Радовало то, что не могли немцы по запросу навести на нас авиацию и артиллерию. Точнее, вероятно могли, но первая не использовалась пока что из-за погоды, а вот что со второй, я так пока и не понял. Но ударов по квадратам из тыла не следовало и это радовало.