— Товарищ Шишкин тебя к врачу отнесет. Все будет… — Язык не поворачивался сказать «хорошо». Какой там к чертям собачьим хорошо, когда ребенок пережил такой ужас. Какой!

Она прижалась ко мне, не хотела отпускать. Но сам я не мог ее тащить. Не имел такого права. Я опытнее их всех вместе взятых. Надо этих тварей. За все это! За все, что я увидел… Вообще за все!

С трудом отцепив девочку от себя я передал ее Шишину.

— Живо.

Тому больше приказывать было не надо. Пригибаясь к земле, он рванулся туда, откуда мы пришли. А я осмотрел своих бойцов. Лица злые, напряженные. Глаза блестят такой яростью, что чувствую рвать готовы врагов.

— Идем.

Дальше молча мы, прислушиваясь и озираясь, двинулись вперед.

Убитые попадись нам. То здесь, то там виднелись тела, лежащие в огородах. Те кто пытался убежать попадались под горячую руку поджигателей. А может… Может здесь просто дал длинную очередь пулемет. По всем этим домам. Как они погибли думать и разбираться мне было некогда. Но этот проход через дым я запомню надолго. Это точно. Многое я в жизни повидал, но чтобы с такой безжалостностью бить мирное население. Нет.

Наконец-то добрались мы до крайних домов. Как и шли, мы ближе к левой стороне задымленного сада, а разведка к правому.

Здесь слышалась немецкая речь. Фрицы ржали. Я пытался разобрать их слова, но было довольно далеко и все же они не были идиотами, чтобы орать во все горло. Переговаривались, посмеивались. Обсуждали, судя по тому что я слышал, как хорошо горит перед ними город. Что-то из разряда. Глупые Иваны все строят из дерева. Поэтому их города так хорошо горят. Камень. Какое-то имя. Что-то про инженеров из Германии. Про Берлин, поездку, какие-то постройки. Хвала немецкой великой архитектуре.

Зубы мои скрипнули сами собой.

Вы подожгли несколько кварталов. Вы убили десятки ни в чем неповинных граждан. Мирных людей, которые просто хотели спрятаться, укрыться от ужасов войны. Вообще не думая, когда поняли что красноармейцы могут вас побить, отгородились стеной огня и дыма. А теперь со смехом обсуждаете… Как это горит!

Твари.

Но, дикий прилив ярости нужно было затушить. Воевать нужно с холодной головой. Без эмоций. Просто убивать врага. Делать это максимально четко и эффективно.

— Впереди враг. — Одними губами проговорил своим, засевшим и прислушивающимся. Судя по лицам они понимали. — Тихо. Я на разведку.

Они закивали.

Махнул рукой разведчикам, занявшим позиции у дома справа. Сами мы залегли в саду, потому что по левую сторону дома догорали и источали невероятный жар и дым.

Двинулся вперед, к обочине. Здесь в дыму приходилось ориентироваться больше на слух и некое шестое чувство, чем на зрение.