Вперед. Здесь обзор уже был ощутимо лучше, чем раньше. Метра три впереди видно. Но тоже не сказка. И это нас всех выручало.

Я сделал небольшой крюк, чтобы обойти бронемашину сбоку, со стороны руин. Промчался мимо со злобным, паническим воплем на немецком языке. Замер прямо за кормой. Делал вид, что дышу, словно паровоз. Здесь дыма было ощутимо меньше. Фрицев в саду не видно. Скорее всего самый дальний край прикрытия. Поставили далеко не самых надежных в надежде на то, что если завяжется бой, все его услышат. А перебить десяток солдат рейха тихо — это что-то невероятное.

Отлично, всем этим надо пользоваться.

Доли мгновения на понимание ситуации.

Звуки справа, повернулся и понял, чуть правее враг. Он жался к броне, стоя на колене для более надежной стрельбы. Смотрел в другую сторону, целился сквозь дым туда, откуда были слышны выстрелы.

Пустил пулю. Выругался. Дернул рукой за затвор.

— Сюда… — Начал поворачиваться. Лицо исказила гримаса удивления. — Лейте…

Он — то ждал увидеть своего товарища в серой форме, лейтенанта, который поблагодарит. Выручить офицера дело хорошее, выгодное. А тут злой русский.

Резко ударил его, не думая. Четко трофейным шмайсером в лицо.

Вошел хорошо, славно, со всей накопившейся яростью. Его аж отбросило. Отлетел в кустарник сирени. Застонал. Свернул ему челюсть, это точно. Должен вырубить и надолго. У меня пара мгновений, пока враг разберется что тут происходит. Уперся в надгусеничную полку, подпрыгнул. Сам не высовывался. Закинул вверх дуло своего оружия и выдал длинную очередь в открытое десантное отделение. Раздались крики боли, хрипы. Вряд ли там кто-то мог выжить. Пулемет, выдающий короткие очереди на другую сторону улицы, замолчал.

— Вперед! — Заорал я, изменив, как мог свой голос на более злой и басовитый. — Давай!

Свалился с бронемашины. Откатился, вжался в землю. Смотрел по сторонам и менял боеприпасы к шмайсеру. Если так безбожно тратить, то надолго не хватит. Надежда была раздобыть их здесь.

Из окна дома ударила очередь. Пока в сторону дымящихся кварталов.

— Ганс! Что там? Что за черт? — Заорал голос из сенцев.

— Здесь русские! Дьявол! — Ответил я ему на немецком, делая интонацию панической. Вновь нажал на спуск, выпустил короткую очередь куда-то в молоко.

Цирк конечно не даст мне много времени, но все же.

Тихо пройти не получилось, но я и не надеялся. Это было почти невозможно. Начни я или кто-то еще перебегать, переползать улицу, нас бы тут же накрыли очередью. Не увидели бы, но услышали, это точно. Слишком много открытого пространства. А дальше дыма все меньше и рывок уже не возможен.