Когда ошарашенные охотники всё же поверили в «невероятное», то разразились крайне забористым матом. Как выяснилось, он им сломал давно выработанную стратегию, и сейчас у них возникла дилемма — как быть?

Основная проблема заключалась в собаках, тех, что «дикие собаки Динго»: как только начнется быстрая разделка, они появятся. Две-три туши, как правило, успевали грубо разрубить на части и даже предварительно снять шкуру.

Целиком эти туши дотащить было нереально.

Погрузив всё это хозяйство на волокуши, они сразу бежали в Форт, отстреливая по дороге всякое зверье, что почувствовало кровь. Всё же отряд шел не маленький — двенадцать-пятнадцать стволов как-никак справлялись. А вот как быть сейчас? Всё дело в том, что у них даже не возникало мысли оставить столько мяса на съедение собакам. Утащить они хотели всё, но при нашем раскладе это было за гранью. За время разделки набежит столько зверья, что нас всех просто сожрут.

Выход нашел наш старшина: он просто сказал всем охранять туши, даже не думая начинать их рубить, а он, мол, скоро вернется. И исчез, мгновенно уходя в точку.

Стада на месте бойни уже не оказалось. Пометавшись по поляне и никого не обнаружив, они быстро умчались дальше. Поэтому мы разделились. Часть стрелков расселись по ближайшим деревьям, ну а кто умел и «шашкой махать», остались охранять нашу добычу. В их числе были Маринка и я.

Нам не удалось ее загнать на дерево — эта девчонка просто боготворила своего отца и хотела во всем походить на него, а он у нее один из сильнейших сталкеров города.

Даже сейчас, сидя на крыше обдуваемой всеми ветрами башни Форта, чувствовал легкий озноб, когда память касалась тех воспоминаний. Всё же мой первый настоящий бой, очередной затуп и умение.

С того самого дня, как откушали эфирчику у старшины, мы с Жориком практически не расставались. Его подросший организм теперь позволял не отставать от меня, даже когда быстро бегаю. До этого он этим похвастаться не мог. Наши бесконечные тренировки с подселением моего сознания давали удивительный результат. Например, я научился смотреть на мир через призму своего удалённого разума и заниматься разными делами одновременно, находясь основным сознанием в своем теле.

Первую неделю я безбожно тупил. Складывалось общее ощущение, что всегда смотрю в монокуляр одним глазом, только еще и во все стороны. Конечно, надо мной без устали ржали девчонки, пока до них не дошло, чем именно мы с Жориком занимаемся.

Пришлось немного раскрыть им свои таланты, иначе общаться становилось всё сложнее. Они видели моё состояние вечно неуклюжего и полуслепого крота и, соответственно, лезли с вопросами о моём здоровье.