А нашим девушкам и правда не помешает немного отдохнуть — последние несколько суток они буквально жили в лаборатории. Огромное количество разных ингредиентов требовали скорой переработки, вот их и запрягли. На этих работах мне посчастливилось увидеть их в деле. Ну что сказать — впечатлен. Знания они получили глубокие, а уж тот непонятный язык жестов, на котором общались, это вообще нечто. Про произносимые слова тем более промолчу — я и половины не понял. В них не осталось ни капли от образа «дурочек с переулочка», что они так любят перед нами с Олегом разыгрывать. Это были хищницы, молодые и голодные до знаний хищницы.

Мой друг тоже менялся на глазах. Он стал более деловит, что ли, всё свободное время проводил на стрельбище или у охотников в мастерских и даже еще раз сходил с ними на охоту, но больше не чудил — пристрелил три пары «козлов» за пару минут, и промысел на этом закончился. Хотя я уверен, что это ненадолго, скоро опять чудить начнёт.

Мои мысли прервал звук открывающейся двери. Вылезшая из проёма голова начальника лаборатории, качнувшись в разные стороны, радостно узрела меня.

— О, как удачно, ты-то мне и нужен! Пойдем-ка, есть у меня для тебя кое-что интересное.

Невольно по телу пробежала дрожь.

Иваныч не обманул с программой индивидуального обучения, но вся она заключалась, с моей точки зрения, в испытаниях на нас его новых эликсиров, настоек и мазей с бальзамами.

И как же они были отвратительны, особенно те, что надо выпивать!

Следом за мной влетел и Жорик. Сразу выйдя из стелса, он плюхнулся в чью-то розочку с сиропом, довольно переливаясь всеми цветами. Невидимость моего парня я называл теперь стелсом, как геймеры на родной планете — видно, у Олега нахватался. Так-то он теперь столовался и жил в нашей комнате, где у него тоже был свой кусок руды, гнездо и розочка.

Олег пока еще не привязал к себе «ЭВа», а вот с его будущим именем он меня основательно достал — хуже девчонок, вот честное слово. Он их штук сто уже перебрал и всё никак не определится, а в результате его «ЭВ» тоже станет каким-нибудь Борюсиком.

Помахивая ручкой, Иваныч звал меня за собой. Ох, не нравится мне его добренькое поведение, чую — быть беде.

— Проходи, проходи, мой друг. Вот, присаживайся, ну или можешь стоя, ага, стоя даже лучше.

Замечено: чем ласковей и улыбчивей Аркадий, тем противнее и ядренее его пойло, иной раз с умилением вспоминаешь послевкусие от эфира Бизона-матери.

Достав из шкафчика колбу с жидкостью ядовито-желтого цвета, он отлил ровно пятьдесят грамм в мерный стаканчик и опять залепетал, словно общается с маленьким ребенком: