— Если исходить из предпосылок, что он сюда, скажем так, заброшен, то, конечно, ему легко могли подправить лицо, но вот для всего остального нужно время. Смею тебя заверить, что для меня не станет проблемой распознать его в любом обличии, и не спрашивай как.

Скажу лишь, что память у меня теперь идеальная, а это еще то проклятье. — Кинув взгляд на лежавшие рядом туши, он продолжил: — Надо разделать наши туши. Я буду показывать, ты — запоминать и повторять. Тебе по-любому надо уметь их потрошить, это часть твоей закалки, ибо ты у нас разумник с уклоном в природу. Притом во всю природу — как во флору, так и в фауну. Но скорее в фауну, — добавил он.

На разделку мы потратили все оставшееся до темноты время.

Ничего, в принципе, сложного, не считая, конечно, твердости их шкуры и противного ковыряния в ливере. Он разделывал цельную тушку, мне же достался мой безголовый «протеже». Неожиданностью для меня стало наличие у Серёги всевозможных пластиковых (⁈) контейнеров и колбочек. А также ванны для выделки кожи. На невидимой мне из-за ствола части кроны разместился мини-склад с всякими хозяйственными вещами. Мне, наверно, тоже пора начинать накапливать своё добро.

В какой-то момент Волк остановился и тихо проговорил, привлекая мое внимание:

— Смотри очень внимательно.

Видишь этот орган, похожий на желтое утолщение на его венах? — Я в согласии кивнул. — Отрезаешь вены по кругу, но не очень близко к нему, теперь аккуратно руками достаешь и нежно очищаешь от комочков мяса.

Свои слова он сопровождал описанными действиями.

— Так, мой хороший, иди к папочке. — сказал он, наклоняясь и доставая из рюкзака толстую пробирку с какой-то жидкостью. Протянув ее мне, сказал:

— Открывай. Только не пролей раствор, аккуратнее. — Продолжая любоваться, он опустил этот орган в раствор, а я закрутил емкость крышечкой. — Вот так вот.

Метнувшись к моей туше, он повторно проделал эту же процедуру, только теперь эта хрень была побольше, но так же ярко горела ровным кислотно-лимонным цветом.

Сейчас его движения были еще мягче, а свои эмоции он пытался скрывать, но получалось не очень.

Реально светясь, как новогодняя елка, Волк, покручивая «это» в руках, негромко заговорил:

— В своей руке я держу большой хороший дом в любом месте нашей родины. — Подняв глаза, посмотрел, как я оценю этот посыл. Не, ну круто, конечно, но, честно говоря, учитывая все факторы и беря во внимание, где мы и как оно дается, то…

Наверно, видя, что я не ссусь от восторга, он добавил:

— Например, на Красной площади.

Громко рассмеявшись, глядя на мое ошарашенное лицо, он продолжил: