Само собой, я волновался за своего друга: среди нас он самый слабый, без Корня ему никак не обойтись.

— Хм, принуждать мы, конечно, никого не станем, просто отправим в Форт обратно, да и всё. Правда, память у него даст небольшой сбой…

Как там было? Тут помню, а вот тут не очень. Надеюсь, ты меня услышал. Знаю, что об Олеге думаешь, поэтому не переживай, да и не будет такого — это уникальное место, и именно здесь происходят чудеса, я уверен.

Да и кто нам мешает ещё разок поохотиться? И даже не один. Но чуть позже. А вот почему мы сейчас не на охоте? Так из-за тебя, мой друг, из-за тебя. Очень надеюсь завтра утром лицезреть на этих ветках нового икса, так что нам сейчас не до охоты, мы должны быть здесь.

Встав с насеста из веток, «Волк» налил в мерный стаканчик из пластиковой бутыли сцеженной крови Тиранов. Кинув туда щепотку каких-то измельчённых травок, добавил из другой мензурки какой-то пузырящейся гадости и протянул это пойло мне, при этом заявив:

— Амброзия, нектар богов. Пей всё и залпом. Ох как тебе понравится… А я тут пока всё доделаю и ужин приготовлю.

Вот только широкая улыбка сильно напрягала, а после его слов мне сразу поплохело, ибо «ох как тебе понравится» стоит рядом с «я знаю, что делать» и по факту оба несут в себе непрогнозируемый триггер.

Но мне было сейчас пофиг, да и после микстур Иваныча, думалось, меня трудно чем-либо удивить. Но как же я ошибался.

Залихватски забросив в себя всю порцию сразу, почувствовал небом вкус ржавого железа. Да ничего так, бывало и хуже. Вот только немного напрягал разрастающийся жар, разгоняющий Эфир по всему телу, а потом…

В той жизни, еще на нашей прародительнице Земле, начальнички-мажоры дали мне попробовать одну интересную таблетку с прорисованными заячьими ушками на гладкой поверхности. В том московском клубе я отжигал так, что банально не смог встать на ноги на следующий день. Теперь же ко мне пришло понимание, что то были лишь витаминки.

Заплясал на месте я сразу, Серега еще в ладоши похлопывал, но банального пляса на месте мне было явно мало. Тело жило своей жизнью: ему требовалось движение, много движения. Эфир разгонял мышцы, требуя большей амплитуды сокращений, поэтому стоять у меня больше не получалось. Сорвавшись с места, я побежал, прыгая по веткам вниз, на землю, а тут меня растаращило полностью.

В «Дю Солей» меня бы взяли с руками и ногами сразу, да и Гудини мог бы поплакать в сторонке. Я выделывал такие акробатические номера, что на меня вылезли посмотреть Дакота с Гердой и, по-моему, даже хлопали… Но это не точно.