Колесо сменяли кляки, сальто переходило в блаж, кувырок выстреливал винт, мои мозги закипали, а вот мышцы требовали поддать еще, и мое тело сорвалось в лес.

Я свободенннн, словно птица в небесах,

Я свободен… Я свободеннн…

Я забыл, что значит страх.

Разрывая глотку на части, я орал на весь лес. Все местные твари встали на ход, пытаясь скрыться от копья и Лупары. Визг, рев, грохот из стволов сменялись предсмертным воем и хрипами животных… Ну кому было чем издавать эти звуки. Когда кончились патроны, а копье застряло в каком-то бронированном на вид зайце, в ход пошли руки. И ноги тоже. Но это было не просто уничтожение живности: мой прокачанный разум сподобился еще давать умные команды. Поэтому вся добыча в результате оказывалась под исполинскими ветвями Владыки. Мелькала счастливая рожа Сереги, что иногда успевал выхватывать у меня из рук очередной разорванный труп, пока лезущие из земли корни не утаскивали свою добычу.

Не просто так я бесстрашно бросался в бой — меня прикрывали наши волки, а Жорик указывал на очередную убегающую жертву.

Обессилел я в глубокой ночи, так и заснув за нашим столом, уронив на него голову и выпавший изо рта кусок мяса.

Шелестела листва могучего дерева, качались, словно в прощании, раскидистые ветви, а мой разум покидал волшебную поляну, устремляясь по уже проложенному пути. Мелькали деревья великого леса, проносились болота и поля, рыжие степи сменила пустыня. И вот они, невысокие каменные горы, куда я и влетел, с трепетом и волнением ожидая новой встречи с Матерью.

На этот раз меня окружало просто огромное количество «ЭВов», словно подчеркивая важность и торжественность момента. Выстроившись как на параде, огибая меня с трех сторон почетным караулом, они летели рядом, не обгоняя и не приближаясь. Их свечение порождало бурю восторга в моем сознании, яркий калейдоскоп красок наполнял радостью и предвкушением.

Огромное тело Матери заслонило мне весь мир. Да она сама и была этим миром — ужасающе прекрасным, вызывающим сладкое благоговение с желанием подчиняться и служить.

Зависнув, ослепленный светом и величием, раскрыл себя перед ней полностью, позволив прочесть и выпить меня до самого дна. И она пила, вытягивая из меня весь эфир до последней капельки, а я бился в восторге от охватившего меня блаженства. Гигантское вожделение и желание отдать ей всё охватило висящий на последней грани рассудок.

Волна безумного сладострастия прокатилась по моему реальному телу, заставив забиться в судорогах и заорать от накрывшего меня наслаждения. Вожделение, похоть, разврат — моему восприятию не хватало понимания, чтобы описать это состояние. Мой разум, несмотря на расстояние, сейчас был единым целым, возрождаясь и снова умирая в этой сладостной муке.