Постирав и повесив трусы сушиться, с ходу решил надеть штаны, и это была ошибка: кожа никак не желала налазить на еще мокрые ноги. Обреченно усевшись на сук, стал ждать, пока ветерок меня высушит. Заодно решил немного разобраться, что мы теперь имеем.

Получалось, что мне по уху всё и всё. Часть меня окончательно поселилась в «дом к Жорику», вернее, в Средоточие — именно оно и есть тот сгусток материи, что плавает в середине его тела. Сам он ощущался как нечто родное, как брат… Любимый младший брат, с которым живешь в одной комнате. Управлять им было так же легко, как повернуть голову. Мне не требовалось куда-то летать из одного тела в другое: всё — мой разум, сознание, дух, да хрен его знает что, — оно навсегда еще и в том шаре. Я там поселился на века. Создал свой слепок или проекцию… Не знаю, да и никто из людей не в курсе.

Сука, да что же меня даже не колотит-то, а? Спокоен как удав, — стрельнула запоздалая мысль.

Великая Мать явно надо мной поработала. Нет, так-то она по-любому поработала — заманался трусы отстирывать. Но я сейчас про свое общее состояние. Ладно, надо выбросить из головы всякие мысли, хотелось просто полетать, развеяться. Имя менять «ЭВу» не буду. Жорик — мне так удобней, да и его это тело вообще-то.

Взмыв свечой в облака, мы полетели к виднеющемуся на горизонте Форту. Разогнавшись до предела, я прикинул, что наша скорость где-то километров сорок в час, что было весьма неплохо. Еще издалека заметил, что город погрузился в сильный туман, и почему-то отчетливо чувствовался запах гари.

С каждым метром полета запах гари усиливался. Неужели пожар? Хотя могут и отходы запалить, но что-то уж больно круто воняет.

Но это был пожар. Зависнув над промзоной, отчетливо видел пару сгоревших складов и цех деревообработки, а также, щетинясь скрученными ребрами, тлели останки нашего рабочего дирижабля.

Как же так, что это было? Молния или наше доморощенное электричество, а может, человеческий фактор? Наверняка это грозит городу очередными неприятностями, но тут уж точно без меня разберутся.

Летать среди разбирающих пожарище людей мне показалось неэтичным. Нет, не было никакого табу или запрета, просто это наши люди, свои. Кажется, это называется порядочностью. Скоро мы сами здесь будем и всё узнаем, так что полетели обратно. Можно было, конечно, прямо сейчас рассказать Волку об этом событии, но не сидя же со спущенными штанами. Но Серега обратился ко мне сам.

— Твою же мать, ты что, совсем охренел, что ли⁉ — «Волк» смотрел на меня, не скрывая бешенства. — Кусок идиота, ты что творишь? У тебя от радости совсем крыша потекла? Где, бля… твоя совесть, сопляк?