Цепляя носом и подбородком каменную стенку, с трудом вытащил голову обратно. Сразу же получил инструкции от очень сурового воина.

— Поднимайтесь на второй этаж, кабинет четыре, вас ждут.

Кивнув, я пошел по указанному адресу. За дверью обнаружил просторный холл с уходящими вверх и вниз лестницами, по которым деловито сновали люди. Еда явно мне прибавила сил, и на второй этаж я практически влетел.

Постучавшись, вошел в указанный кабинет.

Как-то тут совсем по-спартански, подумал я. Два придвинутых стола, три свободных стула, шкаф и… всё. А, нет, на стене еще висели три карты, но что на них, я не разглядел.

Майор Головко встал со стула и, подойдя, тоже стал меня ощупывать, только проделывал он это более тщательно, будто выполнял определенную процедуру. Вернувшись за стол, он посмотрел на меня и начал разговор:

— Эдуард, — поневоле мое лицо скривилось, и я почувствовал, как болезненно тянет кожу.

— Присесть тебе не предлагаю, а скорее, наоборот, хочу, чтобы ты маршировал на месте, делал махи руками, приседал и наклонялся.

Упрашивать меня не пришлось — и сам чувствовал, как мышцы начинают затекать, а кожа болезненно растягивается. Махая руками и ногами, я продолжал слушать.

— Ответь мне, пожалуйста, что побудило тебя выйти из казармы и отправиться к штабу? И поверь, это не праздный интерес.

Вот и у меня, пока бегал, не раз возникал такой вопрос. А ведь меня действительно тянуло на улицу — чисто подышать, мне явно чего-то не хватало, может, действительно чистого воздуха… Или не только? Ответ у меня был готов, поэтому я его сразу же и озвучил.

— Конечно отвечу. Я ни в чем не уверен, но, внезапно проснувшись, я почувствовал, что трудно стало дышать в помещении. Скорее даже не хватало какой-то свежести, что ли.

У Степана Сергеича дернулись брови, и он начал быстро крутить в руках карандаш, задумчиво смотря на меня. Немного помолчав, он продолжил, пока я вставал с пола после очередных отжиманий:

— Давай так, время у нас еще есть, поэтому ты сейчас очень подробно расскажешь всё, что с тобой происходило с момента, как открыл глаза. Особенно меня интересуют твои мысли и ощущения.

Продолжая махать руками, подробно изложил всё, что смог вспомнить и почувствовать. Еще дважды он отрывал голову от своего конспекта и делал брови вразлет — да, пока я скакал, он чего-то там черкал.

Мастерски жонглируя наводящими вопросами, он вытащил из меня всё, что, казалось, я и не знал, но самое большое удивление у него вызвало два момента. Он трижды, под разным углом, заставлял в деталях пересказать мое вынужденное знакомство с тем мужиком, что меня обобрал у капсулы, но при этом подарил свой нож, чем, получается, меня и спас.