Оставалось только зубоскалить, тем более все пробегающие мимо меня люди только этим и занимались. Подумаешь, немного запачкался и в трусах — может, у меня здесь гнездо. Во!

— Курсант Огурцов готов к выполнению утренней пробежки! Мой радостный возглас вызвал смех пробегающих мимо девушек и только подстегнул мое настроение.

Наш старшина заулыбался еще шире.

— Готов, значит. Ну что ж, тогда вперед и с песней!

Догнав нашу команду, я пристроился им в хвост. Босиком, в грязных трусах, под неумолкающие приколы в мой адрес и прошел утренний забег. Как, впрочем, и дневной. Ладно оставить меня без завтрака, но обед — это ж святое! Как оказалось, не очень, вернее, совсем никак — я продолжал свой бег и после обеда. Меня так загрузила проблема питания, что и сам не понял, каким таким образом, но бегал больше шести часов, а тем более в свой выходной.

Глядя на бегающего уже который час парня, майор Головко отошел от амбразуры в своем кабинете и поднял глаза на старшину Зубенко.

— Что, Алексей, прошло уже много времени, а он все бегает?

— Бегает, Степан Сергеевич, ему хороший заряд пришел, по плану должен был или сдохнуть, или в лежку валяться, а он вон круги записывает.

— Это же его тогда Ольга Сергеевна чуть живого, с крайне нужным нам препаратом привезла? — Пройдясь по кабинету, майор уселся в своё кресло.

— Его, он еще тогда разряд неслабый и продолжительный схлопотал, и ничего, выкарабкался, додумался нож как громоотвод применить — это и спасло. — ответил старшина.

— А сейчас ему уже в тему зашло, он сейчас как тот энерджайзер, поэтому и бегает как заведенный. Сами знаете, что это лучшее лекарство и единственная надежда.

— Да уж, а сам-то он как?

— Есть в нем стержень, сверхом стать хочет. — Улыбнувшись, они понимающе переглянулись.

— А что Волк сказал? — ухмыльнувшись, спросил майор Головко.

— Говорит, что негоже человеку в грязи валяться. А так, если выживет — к себе заберет.

— Ага, заберет он, а нам что, опять объедки? Ты вот что, старшина, останавливай парня. Пускай приведет себя в порядок, накорми и ко мне пригласи, поговорю я с ним.

— Хорошо, товарищ майор.

«На Муромской дороженьке стояяяло три сосны, прощался милый мой до будущей вясныыы»…

Не, ну а чего? Сказали «вперед и с песнями», я и исполняю. И пускай все на меня как на чудака смотрят, попробовали бы они столько побегать еще и голодными.

Глухой рокот, донесшийся из живота, только подтвердил мои слова.

Уже пятый круг, как я решил разнообразить свою пробежку другими физическими упражнениями. Во-первых, было голодно и грустно, а во-вторых, чувствовал, что группу незадействованных в беге мышц будто стягивает невидимыми тисками, да и кожа натягивается, вызывая неприятные ощущения. Поэтому подпрыгивал, размахивал руками и ногами, приседал и даже отжимался.