За это время мы с Олегом еще больше сдружились. К Александру Матросову, похоже, намертво прилипло новое имя «Зигфрид». Поначалу он брыкался, но потом, когда вник в суть, ознакомившись с немного подредактированной Олегом историей легендарного воителя, так сразу успокоился и даже проникся. Айрат так и оставался нелюдим, он, как выяснилось, успел жениться, и все его мысли были рядом с беременной женой. С другими товарищами мы особо не общались — через неделю все равно все разбежимся кто куда, поэтому заводить дружбу на данном этапе нашей «отсидки» не имело смысла.

В субботу сильно испортилась погода — она в местных реалиях напрямую зависит от удаленности от места выброса. Знающие люди говорили, что наша столица, Новая Москва, равноудалена от ближайших «точек силы» и находится от них на приличном расстоянии. К тому же там не водятся особо опасные животные и существа, а у нас скорее погода питерская, с учетом, что это и не Земля вовсе.

Весь день лил дождь, а к вечеру поднялся сильный ветер. Всё говорило о том, что где-то произошла спонтанная концентрация эфира и там жахнул разлом, но, похоже, далеко и ни о чем — до нас дошли только отголоски, хотя и они не сахар.

Увязая в расхлябистой земле, мы бежали вокруг Форта, мечтая об ужине и теплой кровати. Такие пробежки обогащали наши знания: нам уже встречались местные черви, и мы даже наблюдали вдали стаи собак, но сами с ними пока не сталкивались. День вышел тяжелым, и мы, как и в первые дни, все очень устали, поэтому безо всяких разговоров рухнули спать как подкошенные.

Что заставило меня открыть глаза, не знаю. Может, завывание ветра, или грохот от разрядов молний. Несмотря на то, что наша казарма на две трети находилась в земле, дрожь от буйства стихии проникала и сюда.

Такие мелочи никак не мешали спокойно дрыхнуть уставшим телам моих товарищей. А вот я всё никак не мог успокоиться и заснуть. Немного посидев на кровати, я зачем-то встал и пошел на выход. Мне казалось, что воздух в казарме стал слишком спертым, и захотелось просто вдохнуть с улицы того, свежего ветра.

В лицо сразу прилетела противная водяная взвесь, резкие порывы ветра отнюдь не щекотали моё голое тело. Восприятие до сих пор не понимало, как чистый ветер может быть таким колючим, но я вдыхал его полной грудью.

Вспомнилось что-то из классики: «Надышаться можно только ветром». Растягивая мощными вздохами свою грудную клетку, представил, что превозмогаю, попутно оглядывая внутреннюю площадь Форта.

Яркий, слепящий световой всполох, резанув по глазам, мощной молнией ударил по громоотводной мачте, стоящей на одном из углов гексагона. Не успел я проморгаться, как по ушам вмазал густой раскатистый гром, пробивший вибрацией до самой макушки.