На этом месте его рассказа мы как раз долистали альбом, дружно вылупившись на последнюю картинку, где из здорового трехэтажного магазина выходили люди, затаренные разными продуктами. Забрав обратно альбомы, наш куратор объявил об окончании лекции и покинул помещение.

Волшебный напиток из сока гуаны уже начал отпускать моих друзей, поэтому им стало не до чего, а я, немного подумав, решил не ходить на камбуз, а побежал сразу в больницу и не прогадал.

У входа прогуливалась та самая светловолосая худышка, хотя ее фигурку можно было назвать скорее спортивной. Да и до становления конечной женственности далековато — она еще росла. Как же ее звали-то? А, вспомнил — по-моему, Наташа. А вторую… А вторую не помню. Увидев меня, она радостно заулыбалась, но быстро приняла серьезный вид, мол, она тут гуляет и вообще мимо проходила, но это мы сейчас исправим.

Метнувшись мимо ошарашенной девушки, я нашел заросший сорняками участок за одной из казарм и нарвал местных лютиков — кабы чего, лучший вариант для знакомства в местных реалиях.

Простота и напор — мой девиз, ага. Еще отвага и слабоумие, туда же. Оббежав больницу, подкрался к растерянной девушке сзади и прикрыл ладошками ее глаза, чуть не ткнув букетом в глаз.

Она дернулась и резко развернулась, полыхнув своими голубыми глазищами, но тут заметила мой чудесный букет и мгновенно покраснела.

— Это… Это мне?

Она так очаровательно смущалась, что во мне взыграл Дон Жуан и я чуть не бухнулся на колено. Но сдержался и произнес:

— Прими мою искреннюю благодарность за спасенную жизнь! Только волею судеб и твоими стараниями мне дано лицезреть столь прекрасный лик. Навеки я раб твой и вечный должник, проси что хочешь, все исполню. — По-моему, немного перебор, вон как глазенки таращит, еще и ротик приоткрыла, но очень быстро сориентировалась.

— Я, это, повелеваю откушать с нами яств заморских и отдохнуть с дороги долгой. — Весело рассмеявшись, она поволокла меня за руку в свои катакомбы, активно размахивая своим букетиком.

Спустившись на минус третий этаж, она сразу повернула в сторону, и вскоре мы вошли в просторное помещение, отгороженное несколькими перегородками. С первого взгляда стало понятно, что это какая-то лаборатория. Колбы, мензурки, пробирки, мерные ложки, банки, да много чего — все это хозяйство было аккуратно разложено по полочкам и стояло на столах.

Аркадий Иванович сидел за широким столом и занимался крайне увлекательным делом: крутил ручку как на мясорубке, только на месте фарша весело мотылялась баночка какая-то желтая жидкость в стеклянной баночке. Повернувшись, он посмотрел на меня.