— А, пришел? Молодец, спасибо. Присаживайся за обеденный стол, я скоро закончу.

Уговаривать меня не пришлось. Наташка сразу подорвалась и куда-то убежала, а я ей ведь даже не представился! Запоздалая мысль мелькнула и сразу растаяла — глупо думать, что она не знает мое имя.

Иванович оторвался от своего увлекательного занятия и, убрав агрегат в стол, присел напротив меня. Несмотря на болезненное состояние, мне хотелось задать тысячу вопросов, но он молчал, лишь постукивал пальцами по столешнице, а самому начать разговор я посчитал неэтичным.

А потом и вовсе про него забыл, уловив своим голодным обонянием божественный аромат жареного или пареного мяса.

Словно лебедушка, вплыла наша кормилица, неся своими хрупкими ручками поднос с тремя тарелками, на которых лежало настоящее сокровище. О нет, нибелунги и рядом не стояли.

На большом куске мяса еще продолжали пузыриться нежные желтые шарики обжаренного жира, бордовая мякоть подрагивала, источая сильнейший аромат, мгновенно снесший мне крышу. Чего мне стоило не вцепиться зубами в этот божественный шмат… Не знаю, возможно, я просто оцепенел от увиденного чуда, не до конца веря в реальность.

Тарелка легла прямо передо мной. Сразу раздался удивительный смех, словно кучу колокольчиков спустили с горы. Зажав свои руки больными коленями, я откинул голову, стараясь даже не дышать.

Наташка снова убежала, а на меня с широкой улыбкой посмотрел Аркадий. И такой у него был взгляд⁉ Как у человека, который отогрел и накормил бездомного пса.

Как же трудно-то, а?

Но я терпел — вот что значит превозмогать, а не банальный бег с утра до вечера. Наша прекрасная девушка опять вошла с подносом, и на стол легли три кусочка белого хлеба, сок и… яблоки, настоящие, сука, яблоки! Чуть пожухлые, маленькие и зеленые, но…

Она чинно уселась и сделала приглашающий жест рукой.

Сам с себя удивляясь, неспешно отпилил ножом кусочек мяса и, запихав себе в рот, стал медленно и тщательно прожевывать. Да я монстр превозмогания! Мы чинно ели. Конечно, ничего вкусней я не пробовал в своей жизни, хоть мясо было и жестковатым. Но, оказывается, так даже лучше — жевалось оно дольше.

Пока потребляли пищу, мы молчали, вот только эти двое явно за мной наблюдали и, наверно, образно потирали ручки от радости: теперь-то я их с потрохами. Когда они на пару прыснули от смеха, я аж подавился. Наташа, сразу приложив ладошку к груди, залепетала:

— Ой, извини-извини, но ты так серьезно и торжественно откушивал. Спина прямая, глаза горят, ножик, вилка, словно на приеме у королевы, вот мы и рассмеялись. Я вообще бы на твоем месте сразу съела — рыча и разрывая руками. У тебя же гипертрофированное уплотнение мышечной ткани, а материала на это дело считай, что и нет.