— Конечно-конечно.
Они отошли, брат Виталий вопросительно изогнул бровь.
— А если она врет? — спросил Магистр.
— Я ее хорошо знаю еще с тех времен, когда она не была настоятельницей этого монастыря, и лгать она бы не стала, — сказал брат Виталий. — К тому же, священнослужители не врут.
— У тебя прекрасно получалось.
— Это когда же? — изумился брат Виталий. — Я же сказал тебе, что пойду с тобой, и пошел. А что до моих мотивов, так о том речи не было.
— В любом случае, я не могу сейчас бросить все и сорваться в Москву, — сказал Магистр. — Без меня губернаторские войска повстанцев просто раздавят.
— Когда, ты говоришь, откроется проход?
— Не раньше, чем через десять дней.
— Да, столько они не продержатся, — брат Виталий запустил могучую пятерню в густую бороду. — Но за это время и Катерину замуж выдать успеют, если еще не. А там, неровен час, и удавят по-тихому в каком-нибудь укромном уголке.
— Сколько отсюда до Москвы добираться?
— Это смотря на чем. На железке — сутки или чуть больше, а если на лошади…
— К черту лошадей, — сказал Магистр.
— Не ругайся.
— Не буду, — пообещал Магистр.
— Без документов тебя на поезд все равно не посадят, — сказал брат Виталий. — Впрочем, с этим я могу подсобить.
— Как?
— Знаю в городе одного человечка, — сказал он.
— Тогда двигаем к нему, — сказал Магистр. — Время не ждет и все такое. Поезда на столицу часто ходят?
— По два раза в день, — сказал брат Виталий. — Ну а как же восставшие?
— Мне кажется, я придумал, как выиграть для них эти десять дней, — сказал Магистр. — А то и больше, если повезет, но это уже непринципиально.
— Как же? — недоверчиво спросил брат Виталий.
— Нет времени объяснять, — сказал Магистр. — По дороге расскажу.
Они попрощались с Агафьей Павловной, вскочили на лошадей и пустили их в галоп. Ну, насколько Мотылька вообще можно было пустить в галоп, тяжеловозы все-таки славны отнюдь не своими скоростными качествами.
И уже в пути, когда женский монастырь, визит в который принес Магистру одно лишь разочарование, остался позади и исчез из вида, Оберон поделился с братом Виталием своим планом.
Особой новизной план не отличался, изящества там тоже не было ни на грош. Но брат Виталий не мог не признать, что план может сработать.
Глава 25
Основой жизнедеятельности любой империи, продержавшейся хотя бы десяток лет после своего основания, является бюрократия, и все эти толпы статских, титулярных и прочих советников возникают отнюдь не на пустом месте. Разнообразные бумаги регулируют жизнь подданных, начиная от подорожной грамоты, которую может потребовать от тебя конный разъезд в какой-нибудь глуши, и заканчивая императорским указом, предписывающим боярам носить бороды не больше определенной длины, на чем прекрасно зарабатывают барбершопы.