— Раз эта выставка в мою честь и на всех картинах мой питомец, разве нам не полагается процент от продаж? — спросил я, подойдя к мужчине.

Он быстро заморгал, словно я первый, кто додумался спросить о деньгах.

— Как правило, нет, — осторожно ответил распорядитель. — За счёт подобных выставок вы повышаете ваш статус в глазах общественности, а мы зарабатываем.

Хитрая схема. И если бы я хотел получить деньги за использование моего имени, то обязательно бы поспорил и ещё юристов пригласил. Но нет, сейчас общественное мнение было дороже денег.

— Понял вас, тогда мы хотим купить вон ту картину, — я указал на картину, где Маша и Булочка стояли рядом с Зубастиком.

— Она стоит…

— Это неважно, — отмахнулся я. — Пришлёте счёт моему финансисту.

— Будет сделано, князь, — вежливо улыбнулся распорядитель и удалился к другим гостям.

— А зачем тебе эта картина? — тихо спросила Маша, когда мы дошли до моей покупки.

— Не хочу, чтобы твой портрет висел где-нибудь ещё.

— Звучит приятно, — улыбнулась Маша. — Хотела бы я увидеть лицо отца, когда он узнает, что в Третьяковке мой портрет висел!

— Думаю, он ещё от имперского бала не отошёл, — усмехнулся я.

— Зато он больше не надоедает. Даже пытался раз помириться.

— А ты что?

— Дождусь третьей попытки и соглашусь. Пока не хочу возвращаться в родительский дом.

— Ну смотри, этих попыток может и не быть.

Выставка прошла спокойно. Маша то и дело подходила к столу с угощениями за мини-тортиками. За вечер она попробовала их все и осталась довольна.

Булочка лениво лежала в углу главного зала. К гепарду подходили не меньше, чем к картинам, но питомица никому не позволяла себя гладить, поэтому по залу периодически разносился тихий рык.

А я наблюдал, как дворяне договариваются о покупке картин. К концу вечера они все были распроданы. Но я про себя отметил, что покупали в основном те, кто явно или в тайне осуждал политику императора. Были среди них представители всех фамилий, что ранее присылал мне Дмитрий Павлович — наш учёный.

Ох, и хорошо сегодня заработали те художники, что не побоялись подойти к Зубастику. А про хитрого распорядителя выставки вообще молчу…

Однако когда мы шли к выходу, меня задел плечом парень примерно моего возраста. Но взгляд у него был холодный… и глаза до боли знакомые.

Вместо извинений парень обернулся и тихо сказал:

— Я знаю твою тайну, Воронцов. Увидимся на Байкале, — усмехнулся он и спешно вышел.

— Ты вообще кто? — бросил я ему вслед.

Парень мне не ответил. Ну, не догонять же его при всех, бросая спутницу!

— Это кто такой? — спросил я у Маши.