Он тяжело вздохнул, но ответил:
— Впереди повреждены рельсы. Мы не можем проехать дальше. А ремонтная бригада прибудет из соседнего города только через два часа… Слишком далеко от цивилизации мы удалились.
— Ну капец! Нам точно хана! — воскликнула голубоволосая.
Глава 13
— Голицына, не поднимайте панику! — строго шикнул на голубоволосую девушку Олег Викторович. — Мы под защитой усиленной брони!
— Ага! Каждый день в новостях глобала вижу, как эта броня людей спасает! — громко возразила девушка.
Своим вольным поведением она смущала остальных собравшихся кадетов, но не меня.
— Княжна права. Мы здесь как лакомая добыча, — сказал я.
— Алмазов, но вы-то куда лезете? — снисходительно спросил сопровождающий.
— То есть моя безопасность вас совсем не интересует?
— Меня интересует безопасность всех кадетов на этом поезде, — чётко ответил Олег Викторович.
— Тогда нужно принять меры. Объединиться и выставить над поездом усиленный купол, — предложил я.
— Сказочник, — хмыкнула Голицына. — Для такого купола надо до фига энергии!
— Сколько в поезде кадетов? — спросил я у сопровождающего.
— Двести пятьдесят пять, — ответил Олег Викторович.
— И думаете, если объединить нашу ману, то этого не хватит?
Сейчас повторялась та же ситуация, как при уничтожении царя регатов в Москве, когда никто не верил, что возможно объединить больше ста плетений в одно.
Но здесь возникала сложность, что плетения гибких куполов были достаточно сложными. И не все из кадетов смогут их повторить. В Москве же видящие использовали одно из простейших боевых заклинаний.
— Алмазов, возможно, вы плохо учились и не в курсе, что больше десяти плетений объединить никто не сможет, — возразил Олег Викторович.
— Недавно в глобале про исключение читал! Воронцов смог! — позади подал голос незнакомый рыжеволосый парень.
При упоминании моей настоящей фамилии Олег Викторович слегка скривился… Он знал наверняка.
Впрочем, это не так важно. Главное, чтобы остальные аристократы не поняли раньше времени. А для сохранения тайны у меня есть отводящий взгляд медальон. Да и постричься вчера успел. Мелочь, но тоже влияет на восприятие окружающих.
— Но Воронцова здесь нет, — процедил сопровождающий. — А больше никому из вас я не позволю ставить такие эксперименты. Это опасно для жизни.
Олег Викторович посмотрел мне в глаза, и я усмехнулся. Но не стал говорить при остальных, что рельсы не просто так оказались сломаны. И, скорее всего, помощь прибудет гораздо позже назначенного времени.
Такое проделали ради одного меня? Ох, сомневаюсь. Потери будут слишком велики. Для всей империи.