Последними я собрал, замотал в кусок оторванной футболки и кое-как закрепил на поясе все светящиеся перья — пять штук. По словам моего спутника, в качестве оружия те не годились, лишь как источник света и реагенты. Но кто знает, сколько ещё продлится поход сквозь непроглядную темноту? Не надеяться же, что везде на стенах будет расти флюоресцентная плесень.
Минотавр ждал, слепо уставившись в узкий проход. Не только узкий, надо сказать, но и весьма короткий, только руку протяни. Похоже, чудовище и сторожило, чтобы вовремя протянуть свою полутораметровую граблю и сцапать зазевавшуюся добычу — то есть, меня.
Я остановился за пару метров до прохода и взвесил в руке заострённый обломок кости. Короткий, но на удивление увесистый шип, сантиметров тридцать — тридцать пять. Добежать и воткнуть в глаз с размаху не выйдет. С другой стороны, расстояние не так уж велико…
— Что, если я метну это ему в глаз?
— В глазницу, — сдержанно поправил Зартариэль. — Глаз — небольшая мишень, глазница — крупнее.
— Это принципиально всё меняет. Так как тебе идея?
— Возьми кость ближе к тупому краю. Нет, не в кулак. Найди точку равновесия. Кость вдоль ладони, держишь большим и указательным, средним придерживай.
Я попробовал — получилось неудобно.
— Слабовато держу.
— Контроль важнее силы. Сожмёшь сильнее — острие при броске уйдёт в сторону. Левая нога вперёд.
Я переставил ногу и примерился.
— Локоть выше. Кисть назад, к уху. Не замахивайся.
— Я думал, чем сильнее размах…
— Ты не копьё метаешь через поле, до цели — пять шагов.
Я покосился на выпученный белёсый глаз по ту сторону прохода. Если минотавр и догадывался о моих намерениях, то не подавал виду.
— Смотри туда, куда хочешь попасть, — продолжил Зартариэль. — Не на кость, не на лапу и не на рог — только в глазницу. Отпускай, когда выпрямишь руку, пальцы разжимай одновременно. Пусть летит остриём туда, куда смотрит твоя рука.
— И всё?
— И всё.
— А если промахнусь?
— Не промахивайся.
Я сглотнул и сделал несколько движений броска на пробу — судя по одобрительному молчанию аэлира, сделал как надо. Упомянутый им «отпечаток святости» никак не ощущался, кость как кость, разве что крупнее человеческой. Но и ладонь не жгла. Учитывая аспект «погибели всему нечистому», можно считать, что для моей души ещё не всё пропало, ведь так?
Лишние мысли в сторону, взгляд на цель. Всё правильно, всё, как и должно быть. Целюсь глазом, стреляю разумом, убиваю сердцем.
Обломок ангельской кости отправился в полёт — короткий, но почти бесконечно долгий, в растянутом моменте истины. Мне показалось, что я забрал слишком высоко, что остриё сейчас безвредно скользнёт по покатому лбу чудовища, не причинив большого вреда…