— Тогда не обессудь, пелерин.
Какое-то время ушло на уточнение наших совместных возможностей и установление правил общения.
Находясь в моей голове, Зартариэль мог видеть моими глазами и слышать моими ушами, но другие органы чувств были ему недоступны. Мысли, по его словам, тоже — и не похоже, чтобы он лгал. Когда он обращался ко мне, это звучало один в один так, будто кто-то стоял за правым плечом, или же и вовсе на нём сидел. А вот покинуть голову мой новый попутчик не мог, да и мы не стали долго экспериментировать. Сперва — выжить, затем всё остальное.
Управление телом тоже оставалось целиком на мне — судя по всему, для передачи «рычагов» требовалось состояние «полной одержимости». Зартариэль упомянул его вскользь, без малейшего энтузиазма, и больше не поднимал тему.
То ли очередное табу, то ли военная тайна, то ли он в самом деле не помнил.
Архангел… то есть, аэлир был вежлив, но непреклонен — чтобы выбраться отсюда, понадобится его помощь. В месте столь опасном это означало, что почти в любой момент мне потребуется исполнять команды беспрекословно, не вступая в спор и даже не переспрашивая. Будет сказано бежать, значит, надо бежать, игнорируя усталость и раны. Сказано ложиться — значит, лечь и лежать, хоть в жидкой грязи, хоть на битом стекле.
Я не стал возражать. Всё, что угодно, лишь бы спастись — а там уже разберёмся, что происходит.
— Ты знаешь, что это за место?
— Мне ведомо не многим больше, чем тебе.
— Извини, что напоминаю, но ты же здесьумер .
— Верно. И смерть всегда берёт дань памяти — поверь тому, кто умирал и возрождался десятки раз.
— То есть, тебя ещё возможно вернуть к жизни?
— Было возможно. Пока стояли Золотые Чертоги Семи Небес, аэлиры и светлые души могли обрести новые тела. Но бессмысленно ворошить то, что сгинуло, пелерин. Какие бы ужасы не скрывались под сиими мрачными сводами, им не одолеть нас.
С таким настроем мы остановились напротив единственного узкого прохода, ведущего наружу. В свете ангельского пера был отчётливо виден белёсый немигающий бычий глаз, уставившийся прямо на меня с той стороны. Бдит, сволочь.
— Я немного передохнул, — сказал я. — Думал, отвлеку его как-то, проскользну мимо, а дальше обгоню.
— Обгонишь, — подтвердил Зартариэль. — Но что произойдёт следом? Что тебе известно о нежити, пелерин?
— Это чудовища, ожившие после смерти и охотящиеся на живых?
— Верно. А о минотаврах?
— Они… живут в лабиринтах?
— Лабиринт здесь суть, а не имя структуры. Извилистые пещеры, дикие лесные чащи, руины городов — минотавры селятся подальше от людских глаз. Некоторые из сиих тварей разумны и не агрессивны, другие представляют серьёзную угрозу. Но все они, все без исключения знают каждый камень в своих владениях. Ты не скроешься от минотавра. Ни от живого, ни уж, тем паче, от мёртвого.