Кто я?
Предположим, человек — две руки, две ноги, голова, всякие другие полезные вещи, вроде органов чувств и первичных половых признаков на месте. Не считая сердца, но к этому мы ещё вернёмся. Человек, значит. Мужского пола. Как насчёт подробностей?
Имя? Пробел, провал, чистый лист. Ладно, пока отложим.
Род занятий? Ага, разбежался.
Откуда явился? Здесь память от щедрот отсыпала с десяток образов — квартира в многоэтажном доме, при взгляде на которую возникало чувство узнавания, небольшой двор и людная улица, едва не вытесняющая пешеходов на шоссе. Родной город, родной мир, отнюдь не идеальный, зато там не было места ни настоящей нежити, ни реальным минотаврам. И уж тем более — сочетанию этих двух малоприятных вещей.
А ещё там никак не мог существовать человек без сердца — в буквальном, а не переносном смысле. Я в очередной раз ощупал гладкую и твёрдую поверхность кристалла — просто чтобы убедиться, что он всё ещё там. Кристалл отреагировал едва заметной, но всё же ощутимой вибрацией, отдавшейся по всему телу.
— Какого х…
Первые мои слова, сказанные за неизвестный срок, вышли откровенно слабыми, на уровне едва различимого хрипа. Но тут же из сырой темноты, словно откликаясь на зов, раздался ответный хрип — а за ним тяжёлые чавкающие звуки.
Звуки раздвоенных копыт, погружающихся и покидающих толщу грязи. Направляющихся в мою сторону.
Бежать не было энергии, попросту не осталось. Что там, я едва сохранял вертикальное положение, больше на силе воли, чем на силе ног. Оставалось только сцепить зубы и идти с единственной возможной скоростью — неверным шагом, почти по колено в ледяной воде, рискуя споткнуться в любой момент. Минотавр следовал за мной не слишком быстро, примерно в том же темпе, что и раньше, но это не имело значения. Он не замерзал, из его ран не текла кровь, он не уставал и не отвлекался. Но что самое главное — онне отставал . Вокруг не попадалось ни единого места чтобы укрыться, ничего, что можно было бы использовать, как оружие. Единственное, что я успел сделать — разорвать и без того рваную футболку и кое-как перемотать левую ладонь. Ткань моментально пропиталась кровью, но работу выполнила.
А вот от смерти за спиной так просто избавиться не выйдет.
Погоня, если её можно было так назвать, продолжалась неопределённый промежуток времени — от получаса до десяти лет. Хорошее время, чтобы попытаться привести память в порядок, но последние ментальные силы уходили на то, чтобы следить за окружением. Под ногу мог попасться кусок арматуры или другой ржавый обломок, как тот, что пропорол мне руку ранее. К моему преследователю могли присоединиться другие твари — более шустрые, более голодные. А пока что мы продолжали идти в одиночестве, разгоняя тишину мёртвых коридоров плеском воды под ногами.