Хриплый, утробный стон за спиной с одной стороны подтвердил мои опасения, а с другой — полностью их опроверг. Поздно было не через минуту, а сию секунду, прямосейчас .
Я обернулся — и тут же отшатнулся вглубь тупика, избегая полусгнившей длинной лапы, тянущейся ко мне из сырого мрака. Если бы тварь не обозначила своё присутствие, а я не сдвинулся с места, то меня бы уже тащили назад, сквозь узкий проход, сдирая кожу, выворачивая суставы и ломая кости, пока на смену окаменелым наростам не придут большие жёлтые зубы в огромной алчной пасти…
Меня передёрнуло и резко замутило, от отвращения и от страха, стремительно перерастающего в безысходность. Туша минотавра была слишком велика, чтобы протиснуться следом, но теперь на него работало не только время, но и пространство. Бежать некуда, негде спастись. Бессмысленно надеяться, что голодная нежить заскучает и отступит, загнав добычу в угол.
Надо было поворачивать налево на той развилке. Кто бы направил, подсказал?
Минут пятнадцать я потратил, как идиот, прощупывая и простукивая стены — только костяшки пальцев отбил. Убедившись, что потайными ходами тут и не пахнет, я использовал одно из сияющих перьев, чтобы подсветить проход назад. Монстр оставался на месте, да и я бы сразу услышал, реши он отступить. Нет, единственный выход перекрыт — пусть не самым шустрым, но бесконечно упорным врагом.
Передышка. Нужно передохнуть — хотя бы совсем недолго, пока есть возможность вытянуть озябшие ноги.
Я устроился напротив громадного скелета — моего единственного спутника в этом проклятом месте. Оставшиеся перья вокруг него сияли всё так же ярко.
— Не знаю, кем ты был, старик, — пробормотал я, щуря глаза от белого света. — Не знаю, как ты умер. Но мне пока не очень хочется составить тебе компанию.
Я хотел жить. Даже сейчас, уставший до полусмерти, заледеневший, раненый и с памятью, больше напоминающей прокисший кисель в дырявой кастрюле. Мысли о смерти не пугали, скорее злили, равно как и вся эта нелепая, чудовищная, невообразимая ситуация. Всего этого просто не должно было произойти, не могло произойти, но даже если произошло на самом деле —я хотел жить !
Что-то сдвинулось, вспыхнуло и разгорелось в груди, отзываясь на мои отчаянные мысли. Я перевёл глаза на кристалл, о котором успел забыть — тот медленно приобретал новый оттенок, пульсируя алым. Словно он в самом деле взял на себя функции сердца, и только сейчас вспомнил, что их надо выполнять, каждый новый удар распространял по телу концентрированный жар! Мои попытки сдвинуться, вскочить на ноги или хотя бы ощупать поверхность кристалла не увенчались успехом — оставалось лишь тяжело дышать, молясь, чтобы контроль над телом вернулся.