Но она не злилась, хотя тысячи глаз вокруг меня пришли в движение. Судя по всему, это означало мыслительный процесс, и продолжалось какое-то время. Затем ближайший глаз придвинулся ко мне ещё ближе — он восседал на конце отростка, напоминающего гибкое щупальце.
Она хотела, чтобы япоказал , что происходит.
Я опустил глаза на свою грудь — кристалл на месте сердца продолжал размеренный алый пульс. Я уже дважды видел последствия этого пульса для бестелесных духов. Обитательница, хозяйка, узница этого странного места сильно отличалась как от Зартариэля, так и Вельриссы. Неизвестно, какое влияние окажет на неё кристалл, но, в любом случае, стоило предупредить.
— Если ты коснёшься меня…
Что-то треснуло у меня внутри — треснуло и сломалось. Что-то, имеющее отношение не к таинственному кристаллу, а телу вокруг него, хрупкой человеческой части из крови и плоти. Я хотел продолжить говорить, но из горла вырвался только хрип, а вслед за ним — надрывный кашель.
В многочисленных глазах моей неожиданной собеседницы я прочитал беспокойство. Нашему общению не суждено было продолжиться — меня вырвало из пространства сновидения и вышвырнуло в безжалостную реальность.
Можно с полной уверенностью сказать, что краткий сон не способствовал моему выздоровлению. Всё тело сотрясала крупная дрожь озноба, лёгкие горели, кашель вернулся с утроенной силой. После очередного приступа я вытер рот ладонью, и обнаружил на ней кровь.
Нехорошо.
Трясина ненадолго затаилась, но в итоге добралась до меня. Атаковала исподтишка, выгрызала меня изнутри. Среди скудной добычи, захваченной у безглазых, не было ничего, что бы напоминало лекарство. Я попытался влить в себя немного воды из фляги, и меня чуть не вывернуло наизнанку, когда отвинтил крышку. От мутной жижи несло болотом, гнилью, ядом. Я отшвырнул флягу в сторону.
Меня не сожрали чудовища Могильника, не смог прикончить Смотритель. Я не погиб во время падения на самое дно, смог дойти до укрытия сквозь отравленную топь. Насколько же было обидно, больно, несправедливо умирать сейчас, преодолев столько испытаний за какие-то пару дней! Ни вспомнив прошлого, даже собственного имени, ни выбравшись наружу, ни разобравшись, что произошло с Заром и Вель. Они ведь тоже сгинут вместе со мной — три души по цене одной.
На пределе видимости, на краю восприятия, в темноте промелькнула жёлтая вспышка.
Сложно было по-настоящему следить за обстановкой, судорожно пытаясь выкашлять лёгкие. Но вскоре стало ясно, что пол в центре круглого зала больше не был каменным. Там растекалось что-то вроде обширной лужи — и моя опрокинутая фляга была не при чём. Слишком ровные очертания, слишком гладкая поверхность… Нет, не лужа, нечто совсем иное. Ритуальный водоём, холоднее и глубже океанической бездны.