Как он, нахрен, сюда пробрался? Он что,преследовал меня с самого верхнего яруса? Или, может, попросту спустился и поджидал, пока я выберусь из болота, чтобы подобраться со спины?
Чем отбиваться? Уж точно не гарпуном и не дротиками. Магия Вельриссы его не берёт. Возьмёт ли «Праведный гнев» Зартариэля? Способности Мары к изменению реальности?
От Мары тут же пришёл ответ — не тот, который я бы хотел услышать. Она успела просмотреть мои воспоминания о Смотрителе, и сомневалась, что окажется полезна. Плоть менять легко и приятно, особенно плоть нежити, лишённой души и воли. Мнётся, как податливая мокрая глина. А вот со сталью всё сложнее, тем более, со сталью «ожившей», механической. Мара не застала её эпоху, не понимала принципов. Она не прочь попробовать, но…
— Второй урок, везунчик! — вдруг прошипела Вель, перебивая мысли-рассуждения Мары. — Ладонь на дверь, быстро!
Понадобилось потратить драгоценные две секунды, чтобы отцепить собственные пальцы от гарпуна и переместить их на дверь вместе с остальной ладонью правой руки. Металлический шум за дверью приближался — и я отлично помнил, с какой дотошностью эта тварь обыскивает каждый уголок. Как он вообще поместился…
— Фокус внимания на дверь! Ломать ты умеешь, сейчас поймёшь, как чинить. Печать не растворилась до конца, лови её! Лови и держи!
«Ловить» печать с другой стороны двери оказалось куда сложнее, чем создавать и удерживать в кулаке огненный шарик. Но ещё три бесконечных секунды и несколько капель холодного пота спустя я почувствовал угасающие чары, которые пятнадцать минут назад сам же и разрушал.
— У схрона три аспекта, помнишь? Все три не вернуть, но нам и не надо. Нужна только невидимость! Вливай меру в неё! Только не резко, так только доломаешь. Плавно!
— И как я пойму, какой аспект к чему относится?
— А никак, — невесело сказала она. — Печать почти исчезла, даже я не отличу, где что было. Зажмурься и рискуй, везунчик.
Следовательно, если промахнусь, есть два варианта. Либо дверь окажется закрыта, что не явно остановит Смотрителя, либо я вместе с продуктами в кладовой окажусь изумительно законсервирован на оставшиеся пять секунд жизни. Для аварийного запаса консервация сработала на ура, так чем же я хуже?
Скребущие звуки достигли двери и отправились дальше, не останавливаясь. Я медленно открыл глаза. Ладонь лежала на глухой стене, и даже почти не дрожала. Со стороны могло показаться, что я замуровал себя в каморке заживо и обрёк на мучительную смерть. Хотя на самом деле всё было совсем наоборот.
Кажется, сегодня не умираем.