— Нет, это не мое, братья! Так себя накрутить, что уже от звука падающей чашки вздрагивать! Рассказать кому — не поверят же!

— Мы будем молчать, трусишка! — хохотнул Пират. — Твой позор останется тайной.

Но оружия убирать не стал, да и садиться обратно за стол не спешил.

Как и Лисица. Продолжая находиться в промежуточном состояния между зверем и человеком, он медленно водила заострившимся носом, словно пыталась по запаху определить невидимку, уронившего чашку. А я пытался вспомнить, как она располагалась — далеко от края или нет? Мог бы кто-то из нас сбросить ее неловким движением? Выходило, что это возможно, но уверенности не было. Да и не дергался никто вроде и руками экспансивно не размахивал.

Но не могла же она сама упасть?

— До доклада Нефритовому императору еще много времени, — произнесла вдруг Лисица. — Зачем шумишь, Цзао-ван? Почему гостей дома пугаешь?

Мы все сперва повернулись к ней, глядя с удивлением, а когда некий голос, тонкий и будто бы детский, стал звучать одновременно со всех сторон, принялись крутить головами.

— Сестрица Лиса! Что ты делаешь в этом доме? Вокруг тебя мужчины, но они не твои. Зачем умышляешь убийство? Постановления Небесного Владыки разве не касаются твоего племени? И где ты потеряла свой девятый хвост?

Нас неизвестный словно бы игнорировал, обращаясь исключительно к Ноу Ниу. Да еще и троллил ее, судя по интонациям. Бил по больному и подхихикивал. Когда на ладони девушки вспыхнуло пламя, я понял, что она психанула.

— Выходи, жаба, пока я не спалила этот дом! — рявкнула Лисица. — Совсем про вежество забыл?

— Ты не посмеешь! — взвизгнул голос. — Это против установлений!

— Не слишком-то ты их соблюдаешь! Кто позволил тебе посудой швыряться? Мы не семья, живущая в твоем доме, чтобы так знаки подавать!

— Но вы умышляете убийство! Я обязан о таком доложить! А вам я лишь знак подал, чтобы вы одумались!

Я положил руку на плечо Лисицы. Чуточку сжал, предлагая успокоиться. Спросил:

— Ты с кем говоришь?

— С жабой!

— Сама жаба!

— Я своего происхождения не стыжусь! — пламя в руке оборотня разгорелось еще больше, но для меня она пояснила довольно спокойно: — Это Цзао-ван, божок очага. Удивительно, что он живет в доме, который сдают приезжим. И тем более удивительно, что он решил на нас нажаловаться.

— Куда?

— Так Нефритовому императору же!..

— Божок?! — взревели стены.

— Мелкий дух места, — ничуть не смущенная этими завываниями продолжила Ноу Ниу. — У него работа такая: раз в год он отправляется на Небеса, во дворец к императору, где докладывает о поведении домочадцев.