Давление Быка на левом фланге оказалось последней соломинкой, которая переломила хребет решительности когурё. Видя, как богатырь с алебардой зачищает уже второй их корабль, с высоких бортов крепости без остановки летят стрелы, а они сами так и не могут никак выйти на абордаж, морские разбойники приняли решение отступить. Все разом: и по флангам, и в центре. Потрепанный флот отошел к резервной сотне вымпелов, стоящих за пределами дальности наших аркбаллист, и там замер. За ними качались на волнах плоты с пехотой. Первые из них уже достигли середины реки, а погрузка на противоположном берегу еще не прекратилась.

— Как их течением не сносит? — спросил я.

Не то чтобы это имело значение для сражения, но вдруг стало интересно. Сотни плотов просто стояли на воде и почти не двигались. А ведь должны были. Даже парусникам и баркасам требовалось много трудов, чтобы удерживаться на месте, что тогда говорить про эти конструкции.

— Якоря, — пояснил Мытарь. — Первый плот выходит на реку и бросает веревку с тяжелым камнем. Затем он отплывает, а за его первую веревку удерживается второй плот. Затем он повторяет действие и проходит дальше. Конечно, с каждым разом его сносит вниз по течению, зато те, кто идет за ним, двигаются как на пароме.

— То есть, если мы им веревки обрежем, они поплывут вниз по течению?

— Конечно.

— Жаль, у нас нет боевых пловцов!

— Боевых пловцов, господин?

— Забудь. Их же нет. Что там по ситуации на передовой?

Первым пришел доклад от Ля Ина, который собирал информацию от своих младших командиров и передавал ее мне. Выходило, что при обстреле крепости лишились от трети до половины личного состава и без подкрепления следующую атаку могут просто не пережить.

Также начались трудности с боеприпасами, которые арбалетчики и артиллеристы расходовали просто в огромных количествах. Ну и плотники были нужны, чтобы поправить кое-какие детали на журавлях и станинах осадных орудий.

Тут же я связался с Прапором, ведающим резервами на суше, и приказал отправить в крепости полторы тысячи арбалетчиков, сотню легкой пехоты с плотницким инструментом и три десятка мер арбалетных болтов и копий для аркбаллист.

— Как думаешь, они отступят? — спросила Юлька, когда я закончил с оргвопросами.

Выглядела она уже получше, хотя по-прежнему предпочитала сидеть, а не стоять. Но личико хоть немного порозовело, а глазки заблестели.

— Я бы отступил, — пожал я плечами. — Но я бы и не полез вот так. Штурмовать берег, даже с таким огромным превосходством в численности… Омаха-бич[1], блин.

Последнее я добавил одними губами и на русском языке.