Но если запасные части к арбалетам были в наличии, да и у пехоты на берегу можно было позаимствовать, то вот аркбаллисты, особенно самые капризные из них, многолучевые, будут работать на последнем издыхании. На пяти из двадцати четырех луков уже пошли трещины, отчего пока страдала дальность и мощность выстрела. А когда они лопнут, менять их не на что.

— Мы готовы отводить войска с крепостей? — уточнил я у Мытаря.

Ответ я знал, но скрывал за вопросом свою нервозность.

— Да, господин. Десять баркасов и десять джонок снимут всех с крепостей.

— Хорошо. Тогда, как только первый корабль врага начнет абордаж, пусть трюмные команды разбивают горшки с огненной смесью.

Пока будет идти рубка на палубах, она растечется вокруг крепостей и джонок вторжения, а потом одномоментно вспыхнет. Флот вторжения перестанет существовать за каких-то пять-десять минут. И останутся только мои трофейные джонки и огромное количество плотов с пехотой.

— Да, господин.

— И… Пират, ответь Тигру…

— Слушаю!

—Внимательно следи за водой. И вовремя отводи корабли. Не хватало еще собственный флот спалить.

— Принял.

— Черепаха, ответь Тигру. Господин Ин, кажется, нам придется оставить крепости. Будьте готовы.

— Внимание и повиновение!

Все всё понимали. Все знали свое место в строю и резервные планы, которые нужно реализовать, если основные отправятся под хвост Янь-вану. Оставалось только ждать — самое сложное для полководца.

К моему удивлению, когурё в этот раз не вели артиллерийскую дуэль с крепостями. Они словно забыли, что у них на каждом корабле стоит вполне годная легкая аркбаллиста, стремительно скользили вперед и только с дистанции в сотню метров открыли огонь. Но не из осадных орудий, а из луков и арбалетов.

Тысячи стрел закрыли небо над крепостями, а потом вороньем упали вниз. Стреляли корейцы навесом, все-таки мои мониторы были значительно массивнее и выше, чем их легкие скорлупки. И били не огненными стрелами — обычными. И, хотя у моих стрелков имелась защита в виде навесов и галерей, многие снаряды врага нашли свои цели.

За первым залпом последовал второй. Третий. Четвертый. Арбалетчики с крепостей стреляли в ответ, осадные орудия посылали во врага копье за копьем. Потери они несли страшные, но все равно упрямо стояли на палубах и продолжали обстрел. А затем, после пятого залпа, попрятались под палубными надстройками и массивными осадными щитами.

— И что это было? — с недоумением спросил я. — Они же таким маневром половину экипажей потеряли. А у нас убили от силы человек триста-пятьсот.

Никто мне не ответил. На лицах Чэна Шу, Мытаря и Юльки застыло такое же недоуменное выражение, какое, видимо, было и у меня. Про свиту при штабе, всех этих советников, ординарцев и посыльных и вовсе нечего было говорить.