Больше всего шрамов оказалось на спине. Будто его били плетью или чем-то подобным. Такие же длинные отметины имелись на руках и плечах. А вот грудь «украшали» множество мелких бугристых шрамов. Даже представлять не хочу, от чего они.

Мар видел, что я его рассматриваю, но никак не комментировал мой интерес. Просто убрал рубашку и сел ровнее, чтобы мне было лучше видно.

Получив такое молчаливое одобрение, я окончательно осмелела. Подвинулась ближе и коснулась рукой самого большого шрама чуть правее сердца. Провела по нему пальцами, погладила неровный бугорок красноватой кожи. И переместила ладонь левее, именно туда, где под ней ярко ощущались резкие, сильные удары.

— Как ты выжил после всего этого? — спросила тихо.

— Сам не знаю, — ответил он. — Парни меня буквально из-за грани вытащили. Потратили столько сил и магии, что потом восстанавливались почти месяц. Они совершили невозможное, удержали душу от последнего шага. Вот только вернулся уже не я.

— Почему ты так говоришь?

Сердце билось под моей ладонью, я никак не могла заставить себя убрать руку. Так я чувствовала Мара, и каждый удар становился подтверждением того, что сейчас всё с крылатым принцем хорошо. Он жив. Он рядом.

— Во мне слишком многое изменилось, Рена. Я разучился чувствовать. Обычные человеческие эмоции стали для меня почти забытым прошлым. И так было до недавнего времени. Пока не появилась ты.

Он накрыл мою руку своей. А второй принялся расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Но когда его ладонь легла туда, где под рёбрами билось уже моё сердце, я вздрогнула.

— Сегодня ты соврала Кейрину, — проговорил Мар, глядя мне в глаза. — И сделала это так, что он поверил. Браво, Рена. Делаешь успехи.

Всё это было сказано с лёгкой ироничной улыбкой. Но она не пугала, да и Мар вроде не собирался ругаться. Он просто констатировал факт.

— Ты сказала, что принцесса Эниремия умерла.

— Я сказала правду.

Мы не отводили взглядов друг от друга. Я пыталась по глазам понять мысли и эмоции Мара, но так ничего и не разобрала. Он молчал, не принимая мой ответ, но и не уличая во лжи. И только его сердце под моими пальцами билось всё быстрее.

— Она умерла вместе с её королевством. Вместе с отцом. Вместе с собственным прошлым, — проговорила я. И, набравшись смелости, добавила: — Она не помнила тебя. Ничего о тебе. Потому и отказала в день, когда вы явились просить её руки. Ты был для неё чужаком.

— Тогда и она уже была для меня чужой. Не той, кого я любил, — сказал Анмар, не отпуская моего взгляда. — Совсем другой. Не моей Мией, а холодной, высокомерной куклой, хоть и всё такой же красивой. Я тоже не знал ту девушку, которую мне представили, как Эниремию Вергонскую. Даже какое-то время считал, что это совсем другая особа. — Он вздохнул. — Но теперь и её тоже нет.