Михаил медленно поднялся. Его ладонь, грубая, с мозолями, легла на холодный лоб Шелестова.
— Держись, Максим Андреевич, — прошептал он. — Ты слышишь? Цветы тебе принесли. Красивые.
И ему показалось, что уголок бледных губ майора дрогнул. Всего на миг. Может, это была игра света от коптилки. А может, там, в глубине, где еще теплилось сознание, его кривая улыбка на миг ответила на этот тихий, цветущий привет из мира живых.