— Ага, — тихо заметил Вяземский, — лет через пять, а до этого момента, что делать? Что ей в голову придет? Подкараулит тебя у подъезда и сунет в бок один из моих ножей, а у меня там есть шикарные экземпляры.

— Между прочим, встречаться мы стали только, когда ты ее обнулил, — напомнила Бушуева, — так что, мне не особо что-то и грозило, я бы не стала начинать отношения с тобой, если бы вы были вместе.

— Может, ты и права, но могли быть и другие. Ладно, не хочу об этом говорить, что сделано, то сделано.

Ольга развернулась и сделала знак бармену, повторить себе и Радиму. Тот кивнул, и уже через пару минут перед ними на столе появилась сотка джека в стакане со льдом и бокал красного сухого. Последний вечер прошел довольно тускло, домой, в холодный Энск, не очень-то и хотелось. С другой стороны подустал Вяземский от тюленьего отдыха, да и погода начала портиться, с океана подтягивало тучу.

Они уже собирались уходить, когда его спину ожег чужой тяжелый взгляд-обещание. Радим резко обернулся, ища смотрящего, два англичанина, прилично надравшихся у стойки, бармен, группа итальянок за пятьдесят, что-то обсуждающих на своем певучем. Больше в ресторане никого не осталось, только Влада, смотрящая в океан, но не было в ней того, что они видели еще минут пятнадцать назад, она была напряжена, загоревшие щеки залил румянец, лицо заострилось, она больше не выглядела потерянной, такое ощущение, что она нашла свою цель.

Чужого взгляда Дикий больше не ощущал, поэтому успокоился и, развернувшись, пошел догонять Бушуеву, которая оторвалась уже шагов на десять.

А ближе к ночи разразилась самая настоящая гроза, с молниями и громом, грохотало так, что он не слышал вскриков и стонов Ольги, которая в этот момент ритмично двигалась на нем, а стонала она громко и от души. Раскат грома совпал с ее оргазмом, и девушка в изнеможении упала ему на грудь. Радим, кончивший на секунду позже подруги, блаженно прикрыл веки, и именно в этот момент почувствовал взгляд полный ненависти. Он распахнул глаза, ища неприятности. Как раз в этот момент снаружи ярко свернула молния, вырывая из темноты фигуру, стоящую в полуметре от кровати. Он дернулся, но не успел ничего сделать. Ольга по-прежнему вздрагивала от накрывших ее с головой ощущений, надежно прижимала Вяземского к кровати. Рука пошла вверх, блеснула сталь, снова воцарилась тьма. Радим дернулся, пытаясь сбросить Бушуеву с себя, убрать ее из-под удара, но та, сопротивляясь, и не понимая, что происходит, оплела его руками и ногами, и оторвать ее быстро у Радима не было ни единого шанса.