— Обезображен он, — тихо произнес Жданов, — Виара на славу постаралась. Много он боли выдержал, прежде чем она дала ему умереть.

— Я ее достану, — процедил сквозь зубы Вяземский, кладя свой букет из двадцати гвоздик на уже приличную горку цветов. — Тем более, мне не нужно ее искать, она сама придет за мной.

— Поменьше бравады, — произнес оказавшийся рядом Старостин. — Лом тоже не отнесся к этому серьезно, и вот результат — он в ящике, а она охотится на тебя. Альберт разговаривал с зеркальными ведьмами, они не будут нам помогать, а вот ей наверняка. Так что, будь осторожен, против тебя играет не одиночка, официально они отказались от мести, но помощь той, кто будет мстить, окажут.

— В отличие от Михаила, я отношусь к этой угрозе очень серьезно, — ответил Вяземский начальнику отдела, — просто она сама придет ко мне, и главное — не проморгать.

— Если заметишь, что вокруг тебя что-то происходит, сразу сигналь Альберту, отдел не оставит тебя одного, мы придем на твой зов.

Жданов кивнул, подтверждая слова шефа.

— Спасибо, товщ полковник, — ответил Радим. — Если будет возможность, обязательно позову, не хорошо будет, если мне одному выпадет шанс, разорвать эту тварь на куски.

Тот склонил голову, соглашаясь, и направился к тумбе, стоящей рядом с гробом, ему, как командиру и начальнику, предстояло толкнуть речь.

Слов было сказано много, Михаил наверняка очень бы удивился, узнав, каким он замечательным был при жизни, но все это было каким-то дежурным. Радим тоже хотел что-то сказать, но в голове крутились точно такие же банальности, как и у остальных, в стиле — ах, какого славного парня не стало. И он промолчал, просто сидел и, отрешившись от этих пустых фраз, смотрел на красивый дорогой гроб, в котором лежало то, что осталось от человека, которого он, пожалуй, мог назвать своим другом. Гражданской панихиды не было (да и кому на нее приходить?), Михаил жил отделом, не было у него среди обычных людей друзей, исключение — подруга. Но она, выплеснув свою ярость, успокоилась и теперь сидела на где-то раздобытом специально для нее стуле, и молча смотрела, как гроб опускают в яму.

Оказалось, что у отдела есть своя персональная аллея на одном из самых престижных кладбищ Москвы, и могил зеркальщиков там хватало. Радим даже увидел памятник старшему лейтенанту Левашову, который погиб в схватке с черным ходоком.

Поминки организовали в отделе. Когда автобус вернулся с кладбища, в актовом зале, где еще недавно стоял гроб, уже накрыли столы, и сейчас тут были только свои, разве что Радима можно отнести к категории чужаков, но он был с Михаилом на двух операциях, и его выгонять не стали.