Глава 1
Глава 1
Воздух 13 июля в округе Флатхед, штат Монтана, был густым и неподвижным, словно расплавленное стекло. Джедедая Стоун, фермер семидесяти двух лет, вёл свой старый пикап «Форд» по просёлочной дороге, поднимая за собой облако рыжей пыли. Колеса подпрыгивали на ухабах, и вся кабина дребезжала, как консервная банка с гайками.
Джед, фермер в третьем поколении, чьё лицо было испещрено морщинами, с кожей выдубленной солнцем и ветром, не обращал на это внимания. Он думал о прохудившейся крыше амбара и о счетах, которые, казалось, росли быстрее, чем его чёртова кукуруза.
> Старый «Форд» был ему как брат. Такой же потрёпанный жизнью, но всё ещё на ходу. Старик помнил, как он купил его новеньким, блестящим, пахнущим свежей краской. Теперь краска облупилась, обнажая ржавые пятна, а салон пропах пылью, машинным маслом и чем-то неуловимо кислым. Кажется, забытым яблоком, закатившимся под сиденье ещё в прошлым месяце. Он похлопал по приборной панели, словно подбадривая верного коня.
-Держись, старина, — пробормотал он, обращаясь то ли к машине, то ли к самому себе. — Нам ещё жить и жить. Если, конечно, эта чёртова крыша не рухнет мне на голову раньше, или банк не отберёт ферму за долги.
> Радиоприёмник, настроенный на единственную местную станцию, шипел и хрипел, пропуская сквозь помехи бодрые кантри-мотивы о потерянной любви и верных грузовиках. Джед даже не пытался его подкрутить. Это шипение стало таким же привычным фоном его поездок, как и тарахтение двигателя или скрип рессор на ухабах.
Он посмотрел на поля, раскинувшиеся по обе стороны дороги. Кукуруза в этом году обещала быть неплохой, если бы не эта проклятая засуха, третья за последние пять лет. Земля потрескалась, словно кожа древнего ящера, и каждый бледный росток тянулся к безжалостному, выбеленному солнцу с отчаянной мольбой о влаге.
«Ещё неделя такой жары, и пиши пропало, — с горечью подумал Джед, ощущая, как знакомая тяжесть ложится на плечи. — Снова придётся влезать в долги, чтобы хоть как-то прокормиться до следующего урожая».
Старик вздохнул. Проблемы наваливались одна на другую, как снежный ком, катящийся с горы, только вместо снега, неоплаченные счета, тревоги о будущем и ноющее чувство безысходности. Его руки, узловатые и сильные, привыкшие к тяжёлому труду, крепче сжали руль. Он был не из тех, кто сдаётся, но иногда казалось, что весь мир ополчился против него.
Внезапно он притормозил, и гравий недовольно заскрежетал под шинами. Впереди, метрах в пятидесяти от дороги, посреди выжженного поля, стояло нечто странное. Тонкая, почти невидимая полоска тумана, идеально ровная, как натянутая нить, уходила от самой земли вертикально вверх, теряясь в слепящей синеве неба. Она не клубилась, не развеивалась ветром, которого, впрочем, и не было. Она просто была.