Хотя, если уж быть совсем честным с самим собой, где-то в глубине души, под слоем житейских забот и фермерской практичности, шевельнулось забытое детское любопытство, смешанное с лёгким, почти неосознанным трепетом перед неизвестным. Что, если и правда? Что, если это нечто, выходящее за рамки его понимания, за рамки всего, что он знал о мире? Но тут же практичный фермерский ум взял верх, отбрасывая эту чушь.
— Ерунда, — отрезал он, стараясь придать голосу твёрдость. — Наверняка какое-то редкое атмосферное явление. Вон, шаровые молнии тоже не каждый день увидишь, а они есть. Или мираж какой-нибудь необычный.
Старик ещё раз окинул взглядом полосу. Она не двигалась, не менялась, не издавала ни звука. Просто висела в воздухе, идеальная и нереальная, бросая вызов здравому смыслу и привычной картине мира.
Он вспомнил жену, Мэри. Она бы точно нашла этому объяснение, пусть и самое фантастическое, приправленное цитатами из Библии или народными приметами. У неё на всё был свой взгляд, своя мудрость.
Стоун невольно улыбнулся, вспомнив её доброе, красивое лицо и тёплые руки. Супруги не было уже пять лет. Рак забрал её слишком быстро, оставив в его жизни зияющую пустоту. Он до сих пор иногда ловил себя на том, что разговаривает с ней, особенно когда оставался один на один со своими мыслями или трудностями.
«Ну что, Мэри, что бы ты сказала на это чудо-юдо? — мысленно спросил он. — Опять козни дьявола или знамение небесное?»
Ответа, разумеется, не последовало, только горячий, сухой ветер шевельнул седые волосы, да прошелестел в сухой траве у обочины, словно вздох.
— Да ну его, — махнул он рукой, пожимая плечами.
Дел по горло, а он тут на всякую ерунду пялится. Мало ли чего в мире не бывает.
Он сел обратно в раскалённый салон пикапа, завёл двигатель и погнал дальше, к своему ранчо «Стоунс-Энд». К вечеру он уже и забыл о странной полосе тумана.
На следующий день, проезжая по той же дороге примерно в то же время, он снова её увидел. И сердце его пропустило удар. Джед резко затормозил. Он выскочил из машины, чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине, несмотря на жару.
Это была уже не тонкая нить. Теперь на её месте стоял столб клубящегося, абсолютно непрозрачного тумана, диаметром метра в три. Он медленно вращался вокруг своей оси, уходя ввысь так далеко, что глаз не мог уловить его конец. Туман был плотным, молочно-белым, и выглядел совершенно чужеродно на фоне золотистых полей и голубого неба. Лёгкие щупальца появлялись из него и сразу исчезали, чтобы вновь возникнуть.
Сердце Джеда заколотилось где-то у горла, перехватывая дыхание, а к языку прилип противный металлический привкус страха. Вчерашняя тонкая, почти эфемерная нить, превратилась в чудовищный, исполинский столб, словно некий невидимый великан воткнул в землю гигантский ватный тампон, пропитанный неизвестной субстанцией.