— Мой сын, он видел, что вы тут устраиваете! — с трудом сдерживая ярость, процедил Марк. — На этой яхте дети! Как вы смеете? себя так вести!
Адамс презрительно хмыкнул.
— Твой сын? Значит, твоему сыну нужно объяснить, что не стоит подглядывать в чужие ванные. А то, чем я занимаюсь в своей каюте со своими подругами, тебя не касается. Это моя жизнь, и я живу, как хочу. Так что проваливай, пока я не разозлился и не дал тебе пинка под твой толстый зад.
Он захлопнул дверь прямо перед носом у Марка. Тот постоял мгновение, сжав кулаки до побелевших костяшек, и вернулся к себе, чувствуя унижение и бессилие.
На следующий день он нашёл Джека на палубе и рассказал ему обо всём. Парень выслушал, и его лицо помрачнело. Они оба понимали, что Марк, при всей своей правоте, ничего не мог сделать против наглого и физически более сильного Адамса. Они как раз обсуждали, что предпринять, когда из рубки вышел фермер. Он услышал конец их разговора.
— Джед! Подожди!
Старик не сказал ни слова. Его лицо стало похоже на высеченную из гранита маску. Глаза потемнели, превратившись в две ледяные точки. Он молча развернулся и пошёл в свою каюту. Через полминуты он вышел оттуда. В его руке был револьвер.
— Джед, ты куда?! — спросил Джек. — Не надо!
— Отойди, парень, — глухо прорычал фермер, даже не посмотрев на него.
Старик решительным, тяжёлым шагом направился к мастер-каюте. Он не стучал. Он просто ударом ноги распахнул дверь.
Адамс и две его спутницы, Ава и Лексли, сидели в салоне каюты и завтракали остатками икры и шампанского. Зои с ними не было. Увидев Джеда с револьвером, они застыли. Лексли испуганно взвизгнула.
Джед, не обращая на них внимания, прошёл прямо к Адамсу, который вскочил со своего места. Старик схватил его грубо за шёлковый воротник халата, прижал к переборке и, не говоря ни слова, сунул холодный ствол «Смита и Вессона» ему прямо в рот, с силой надавив так, что зубы миллиардера клацнули о металл.
Глаза Адамса расширились от животного ужаса. Он замычал, пытаясь что-то сказать, но ствол мешал ему. Из уголка рта потекла струйка слюны, а трусы быстро намокли.
— Слушай сюда, ублюдок, — прошипел Джед, и его голос был тихим, но в нём было столько ярости, что девушки вжались в диван. — Я воевал во Вьетнаме. Я видел, как люди превращаются в животных. Я видел, как они теряют всё человеческое. Но даже там, в том аду, у нас были правила. Мы не трогали детей. Никогда.
Он сильнее вдавил ствол.
— Ты привёз на мой корабль свой разврат. Тебе плевать, что здесь женщины и дети. Ты думаешь, что раз мир рушится, то можно всё. Что нет больше ни Бога, ни дьявола, ни закона. Ты ошибаешься. Закон есть. И пока я чёртов капитан на этом корыте, закон здесь — я.