Штурм вокзала был первым кругом этого нового ада. Тысячи людей, обезумевших от страха и слухов о приближающемся тумане, превратили привокзальную площадь в кипящий котёл человеческого отчаяния. Именно там, в чудовищной давке у входа в один из последних эвакуационных поездов, они и потеряли Олсенов. Толпа, как живая, безжалостная стихия, просто поглотила их. Марк, несший на плечах плачущего Лео, и Сара, крепко державшая за руку Эмму, на мгновение отстали, и их тут же оттеснило в сторону.
— Вон они! — выкрикнула Моника.
Мельком появился Марк, который упал, выпуская из рук плачущего сына, и оба тут же были затоптаны. Лишь на минуту прорезался отчаянный лай Дюка. Где его жена и дочка, так и осталось неизвестным навсегда.
Джек кричал, звал их, пытался пробиться назад, но человеческая река была неумолима. Она втащила его и Монику в вагон, захлопнув за ними невидимую дверь. Поиски были тщетны. Они остались одни.
Семь дней в поезде, ползущем на запад, убегающего от тумана, слились в один бесконечный, душный кошмар. Это был не пассажирский состав, а длинная вереница старых товарных вагонов, теплушек и платформ, наскоро переоборудованных для перевозки людей. Джек и Моника почти весь путь провели в переполненном вагоне, тесно прижавшись друг к другу. Внизу, на нижних полках и в проходе, люди сидели и лежали вповалку. В вагоне было нечем дышать от запаха пота, мочи, дешёвого алкоголя, табачного дыма и всепроникающего, кисловатого запаха страха.
Состав шёл медленно, часто останавливаясь на разъездах, пропуская военные эшелоны, идущие на восток. В узкой щели проплывала бесконечная, однообразная Сибирь. Они проезжали Хабаровск, Читу, Улан-Удэ. На каждой станции повторялась одна и та же картина. Огромные толпы людей, не успевших на предыдущие поезда, штурмовали состав. Они лезли на крыши, цеплялись за поручни, пытались заскочить в движущиеся вагоны. Солдаты, охранявшие поезд, сначала стреляли в воздух, потом на поражение. Но люди, обезумевшие от ужаса, не обращали на это внимания. Десятки срывались, попадали под колёса, но их места тут же занимали другие. Путь к спасению был усеян трупами. Тысячами трупов с отсечёнными конечностями.
Через семь чёртовых изнурительных дней, пересекши почти всю страну в гудящем, потном, кричащем металлическом чреве, поезд наконец остановился, и его скрежет был подобен последнему выдоху умирающего зверя. Маленькая станция Ивдель на севере Свердловской области. Это была конечная. Дальше железнодорожные пути не шли, впереди сквозь низкие, свинцовые облака проступали седые, древние хребты Северного Урала.