— Или самолетом…

— Ты когда такую диковинку последний раз видел? — удивился Марконин. — Даже вояки от них отказались!

Тоже верно. После того, как некоторые твари за ними охотиться начали. Те же сильфы. Хлебом не корми, дай как шавка за колесом машины побегать с лаем. А в отличие от дирижаблей нового поколения, самолет — штука тонкая и сложная, впечатается на скорости в тварь и кирдык.

— Тогда охотники на тебе, — сказал Канаверов. — Только выбирай тех, которые потом на нас охоту не объявят.

— Надо подумать. В любом случае расходы — пополам, я тебе пришлю счет, — хохотнул Марконин.

— Давай, только побыстрее. И на этот раз пусть мочат наверняка, хрен с ним, со Стилетом. Дороже обойдется.

— Ладно, до связи. Ты это там, особо не напивайся. А то Констатинов учует, — веселящийся от души Марконин повесил трубку.

Устьевск, квартира-убежище Константинова

— Лами! — позвал я, бросив ключи от мотоцикла на журнальный столик, отозвавшимся противным звяканьем металла по стеклу.

— Я здесь! — отозвалась она, судя по голосу, из ванной. — Сейчас!

Ну сейчас так сейчас. Прелести там намывает, что ли?

— Что звал? — спросила она, закутанная в тот самый халат.

— Мылась, что ли?

— Нет, собаку кормила и морду ей мыла.

— А почему в ванной?

— А где бы ты хотел? Пришлось в джакузи.

— Что??? В моем джакузи??? — я аж охренел от такого счастья.

— Ну не вечно тебе там задницу парить. Не беспокойся, я там все помыла. И наша гостья довольна, — она приоткрыла дверь ванной. — Альба?

В дверь сначала просунулась морда панцирной волчицы, затем и она, робко ступая. Ну сейчас она выглядела куда как лучше. Да еще и чистая, отмытая до блеска — сразу стало понятно, что масть у нее белая. Щитки аж сверкают, шерсть, там, где есть, белее снега.

— Познакомься, кстати. Ее зовут Альба.

— Альба?

— Ну она сама белая, да и это имя созвучно ее настоящему родовому. Я и ты его не выговорим, а ей новое имя понравилось.

— А как ты ее имя узнала? — я аж охренел от такой неожиданности. — Она же не говорит и вообще…

— Кто сказал, что она не говорит? И кто сказал, что эти твари — неразумные создания?

— А-а… Это у тебя не написано…

— Как-то упустила. И еще, если они не говорят с людьми, то это не значит, что они это не могут, просто они не хотят. Между собой они общаются великолепно и без слов. Со мной тоже, потому что я — не человек. И они разумные. Не в человеческом понимании, а в их. Нам их понять трудно, не зная их жизни. Но они вовсе не неразумные и не немые. Надо их только побудить к общению.

— Пусть будет так.

Волчица робко подошла ко мне.