Глава 4
Устьевск, особняк купца Ивашкина
— Беда, хозяин, беда! — вбежал в комнату холоп Мишка.
Ивашкин поморщился, отложил планшет с открытыми «Устьевскими ведомостями» и поставил чашку недопитого чая на стол.
— Какая еще беда? — он ласково спросил у Мишки.
Тот сжался от барского тона. Потому что этот ласковый разговор моментально превращался в жесткий разнос, который мог закончиться батогами на конюшне. Ивашкин, в отличие от прежнего хозяина использовал конюшню по второму назначению, а не как гараж. Батоги и хлысты были в ассортименте, как в секс-шопе для садо-мазо.
— Вечно у тебя, Иннокентий Матвеевич, холопы пуганые, — отодвинув согнувшегося в поклоне Мишку вошел поверенный в делах Астафьев, один из преданных людей. — Ты их по старинке батогами охаживаешь?
— А бывает и батогами, — благосклонно кивнул Ивашкин. — Обычно плетьми. Особенно тех, кто мешает мне пить чай.
— Пшел вон, — бросил холопу Астафьев. — И да, не время чаи гонять. Константинов вернулся.
— Что? Как? — купец выпучил глаза так, как жаба во время случки.
— А вот так, — бесцеремонно плюхнулся в кресло Астафьев. — Взял и вернулся.
— Но мы же…
— Не знаю как «мы же», — передразнил его Астафьев, — но каким-то образом он выбрался из склепа. Шалыгин маякнул. Граф пришел к нему и начал подбивать бабки. С того самого счета, который мы пока не использовали. Проплатил все долги и пообещал еще вернуться.
— Говорил же я, что надо было его в контейнер и на дно океана, чтобы там вечно гнил!
— Ага. И его секрет ушел бы вместе с ним? Пока Стилет Первородной не найден, Константинов нам нужен. И потом, не забывай, что он твой альфа. Напомнить, что будет, если его убить?
— Да сказки все это, — насмешливо сказал купец. — Он убил Франческу, а она была Альфа-ноль. И никто пока не помер, в смысле окончательно.
— Проверять я не желаю. Кто занимался погребением лично?
— Ведьмы. Они же и наложили на его склеп множество заклятий.
— Надо было им сказать, чтобы хоть Дневное Кольцо с него сняли. Нечего ему шастать по свету.
— А что случилось, известно?
Астафьев поморщился, как от лимона.
— Насколько мы можем судить, он выбрался из склепа с посторонней помощью. Трупы его помощников лежали вместо него в его саркофаге.
— Опознали, кто такие?
— Какие-то залетные шныри — уголовнички. Но шли на дело целенаправленно. Сняли защиту, открыли гроб…
— И первым делом вынули Кинжал Забвения, идиоты, — скорчил рожу Ивашкин.
— Похоже, так, — пожал плечами Астафьев. — Он же красивый, золотая ручка и каменья.
— Что теперь делать?
— Что-что, — опять передразнил Астафьев. — Не знаю.