«Единорог — это Едивид!» — Делаю заключительный вывод.

Теперь диспозиция противника мне понятна. Справа у литовцев пехота и кавалерия Едивида, в центре жемайты, а на левом фланге ударная конница Товтивила. То есть, если отзеркалить, они выбрали такую же расстановку сил, как и мы.

«Что ж, мыслим мы с противником одинаково, — иронично хмыкаю про себя, — осталось только дождаться битвы и посмотреть, кто из нас круче на поле боя».

Вступать в бой лично я не собираюсь, но положение обязывает, поэтому спешно натягиваю поддоспешник из валеной шерсти, затем застегиваю на поясе ремень с кольчужной юбкой, а следом натягиваю и саму кольчугу. Прошка уже подает шлем, и я выскакиваю из шатра.

Один взгляд, и я успокаиваюсь. Все идет размеренно и степенно, как на учениях. Полковники выводят свои бригады и выстраивают их на льду метрах в двадцати от линии берега. Все как обычно! На фургонах занимают позиции первые четверки арбалетчиков, а между ними встают один за другим взвода пикинеров и алебардщиков. У самой кромки леса позади передовой линией уже заняли позицию четыре резервные роты, а поверху крутого берега еще с вечера были установлены сорок четыре баллисты.

Боец подводит мою кобылу, и я запрыгиваю в седло. Луна сразу же берет в карьер, и выносит меня перед выстроенными шеренгами. Чуть придержав лошадь, перехожу на парадный галоп и скачу вдоль строя.

— Здорово, богатыри! — Ору что есть мочи, и вслед мне несется громогласный боевой клич.

— Твееерь! Твееерь!

Строй двух моих полков вытянулся шагов на восемьсот, не меньше, и я успеваю сорвать голос, а впереди еще владимиро-суздальские отряды… К счастью, тут меня встречает князь Святослав, и словно передав ему эстафету, я разворачиваю кобылу и скачу обратно под неумолкающий рев моих бойцов.

На правом фланге уже выстроилась конница Ярослава, и поприветствовав гарцующего перед строем князя, я вновь разворачиваюсь, но теперь уже правлю вглубь стоящего войска, туда, где на крутом берегу оборудован командный пост.

Взлетев наверх, я спрыгиваю с седла и подхожу к краю обрыва. Отсюда прекрасно виден противоположный берег замерзшего разлива. Там, примерно в километре от нашей линии, выходят из леса и строятся в боевой порядок литовские полки.

Без особого труда можно различить деление всего войска. Панцирная конница Товтивила на левом фланге, глубокие ряды пехоты в центре, а дальше вновь конница с лесом длинных пик над головами. За ней еще несколько длинных шеренг пехоты, и возможно, еще какие-то части не вышли из леса.

Прикинув длину литовского строя, делю на плотность построения и множу на глубину строя, получаю, что сейчас на льду у противника примерно восемь с половиной-девять тысяч.