Спрыгнув с седла, подхожу к той, у которой стоит Молчан. Эта печь раза в два больше остальных и сложена из огнеупорного кирпича. В отличие от трех других, которые после каждого использования приходится ломать, эта многоразового использования. Здесь чтобы добраться до выплавленного железа, необходимо пробить лишь небольшое технологическое отверстие.
Поприветствовав меня, кузнец вновь обернулся к печи. Лицо его озабочено, и это понятно. Тут термометров нет, часов нет, время выплавки определяется только чутьем мастера.
«Надо будет ему песочные часы выдать, пусть хотя бы циклы отмечает». — Делаю себе мысленную пометку и осматриваюсь.
Почти трехметровый в высоту конус домны гудит вырывающимся сверху пламенем. Снизу к нему с двух сторон подходят керамические трубы с мехами для поддува, которые непрерывно качают сменяющиеся рабочие.
По лицу Молчана вижу, что процесс движется к завершению. Еще несколько минут, и тот кивает — готово. Ему тут же подают лом, и он с нескольких ударов пробивает технологическое отверстие.
Оттуда сразу же ударила волна горячего жара, а кузнец, поменяв лом на большие щипцы, вытащил из раскаленного нутра кусок спекшегося пылающего железа.
— Вот оно! — Удовлетворенно рыча, он положил свою добычу на наковальню и по ней тут же заработали два молотобойца.
На мой взгляд кусок потянет килограмм на десять, но я знаю, процедура с разогревом до красноты и последующим выбиванием шлаков повторится еще раза два, а может и три. В результате он похудеет на несколько кило, но все-равно — это результат.
Удовлетворенно отмечаю про себя.
«На хорошее оружие такой металл не потянет, но вот на гвозди, лопаты, плуги и прочий инструмент в самый раз».
Часть 2 Глава 2
Февраль 1248 года
Все небо заволокли тяжелые свинцовые облака, и день больше похож на предвечерние сумерки. В окно моего кабинета мне виден кусок этого свинцового неба, часть крепостной стены с островерхой крышей южной башни и заснеженная ширь замерзшей Волги.
Со вчерашнего дня валит мокрый снег, заметая все непроходимыми сугробами, и настроение у меня такое же мрачное, как и погода за окном. Хотя ни вьюга, ни серая хмарь тут не при чем, просто сегодня утром, когда ехал в Заволжский, я встретил Иргиль.
Вспоминаю этот момент, и сердце невольно сжимается тоской.
Подъем на крутой берег уже закончился, и дорога свернула в обход стены. Луна, фыркая от слепящего снега, прибавила ходу, торопясь скрыться за деревьями. Впереди путь шел через сосновый бор, и там уже мело не так сильно.
Едва заехали в лес, как я увидел ее. Она стояла у дороги, кутаясь в черный платок от колючего ветра.