«Хотелось ему знать! — Мысленно ворчу на излишнее любопытство Калиды. — Придет время, и узнаешь! Ишь, все любопытные какие стали!»
Мне не нравится интерес Калиды, потому как этот вопрос на ближайшее время станет предметом большого торга. Тверь ныне в силе, и оба князя приложат максимум усилий, чтобы переманить меня на свою сторону. Поэтому отвечаю исчерпывающе, но без какой-либо конкретики.
— Мы всегда за того князя, кто интересы Земли русской впереди гордыни своей ставит!
Часть 2 Глава 10
Декабрь 1250 года
Резко распахнув дверь, захожу в класс. Гул голосов сразу затихает, и гулко рявкает бас Эрика Хансена.
— Господа офицеры!
Грохот отодвигаемых лавок, шорох одежды и слушатели Академии командного состава вытягиваются во фрунт.
Датчанин докладывает мне, что первый курс слушателей в полном составе готов к занятию, а я в этот момент думаю, что вот как занятно вышло. Я тот человек, что в прошлой жизни не то что в армии не служил, но и вообще по жизни терпеть не мог всей этой казарменно-солдафонской атрибутики. Теперь же вот сам железной рукой насаждаю все те традиции и порядки, которые я видел разве что в кино.
Приветствую своих слушателей и командую «вольно». Мой взгляд обводит замершие в ожидании лица. В первом ряду сидят заслуженные командиры пехотных полков Ратиша Ерш, Эрик Хансен и Петр Рябой, рядом с ними кавалерийские полковники Иван Заноза и Козима Горох. Здесь же в этом ряду и Ванька Соболь. У него под рукой хоть и не полк, а поменьше, но это диверсионно-разведывательная бригада, и чин он тоже носит полковничий.
Позади старших, поедая меня глазами, застыли восемнадцать командиров бригад. Почти половина из них — это первый выпуск моего училища, и каждый из них кровью и отвагой заслужил свой чин.
Глядя на них, я невольно вспоминаю, как почти два года назад, едва вернувшись после битвы под Зубцовым, я вызвал к себе своих новоиспеченных полковников и огорошил их тем, что все они отправляются в школу.
— Негоже вам, отцам командирам, неграмотными ходить и перед молодежью позориться! — Заявил я им тогда. — Опять же ни карту прочесть, ни донесение написать сами не можете. Куда это годится!
Они, конечно, взмолились, мол позор им с ребятней-то на одной скамье сидеть, и тогда я придумал им ширму с красивым названием Академия командного состава.
Год их учили грамоте, постепенно зачисляя к ним в группу и бригадиров из ветеранов, что тоже не владели ни счетом, ни письмом. Через годик они ума поднабрались, уровень подровнялся, и тогда уже туда включили всех бригадиров и начали учить уже наукам посерьезней: географии, математики, картографии и политическим раскладам в Европе.