— Да не бойся, я не встану, буду лежать смирно, пока ты не вернешься!

Едва заметно улыбнувшись, девушка покачала головой.

— Нет, я не из-за этого… Просто видела я уже твоего убийцу. — По ее лицу пробежала тень сомнения. — Странный он какой-то!

— В чем странность-то⁈ — Не удержавшись, выдаю свое нетерпение, и Иргиль награждает меня взглядом своих черных пронизывающих глаз.

— Убийца, а не воин! Из торговых он! И послали его торговые люди!

Девушка замолчала, давая понять — это все, что она может сказать, и у меня в голове тут же начал складываться пазл.

«Не воин! Из торговых! Оружием-то он владел будь здоров! Хотя она могла иметь в виду, что он не из дворян, не из военного сословия, а из купцов… И послали его тоже купцы! Кто это может быть? — Задумавшись, прихожу к однозначному ответу. — В это время и в этом регионе есть только две торговые силы, это Новгород и Ганза. Киллер говорил, как уроженец Гамбурга, что явно бросает тень на немцев, но тогда возникает вопрос. Зачем это им? Чем я не угодил ганзейскому союзу⁈ Непонятно, а вот Новгороду я как кость в горле, и с хлебной монополией, и с медным рудником на их земле. Да и немца на роль исполнителя они тоже легко могли нанять».

Подумав еще, опровергаю сам же себя.

«Да нет! Новгород это ведь не абстракция, это люди! И всех главных актеров на этой сцене я знаю. Не их это метод! Тогда кто⁈»

Зло стискиваю зубы и прикрываю глаза. Желание узнать правду жжет меня изнутри, но тут я чувствую успокаивающее касание. Маленькая девичья ладонь ложится на мою руку, и я ощущаю ее крепкое пожатие, мол придет время, и ты во всем разберешься. Я верю в тебя!

«Она права! Рано или поздно концы все равно всплывут, надо просто набраться терпения». — Гоню прочь неудовлетворенное раздражение и поднимаю взгляд на Иргиль.

Смотрю ей прямо в глаза и вижу в их глубине такую затаенную грусть, что я невольно пытаюсь ее утешить.

— Не расстраивайся, все же хорошо закончилось! Убить меня не так-то просто!

— Я знаю! — Она печально улыбается мне в ответ и вдруг ошарашивает меня новостью. — Женишься ты скоро, Ваня!

Не знаю, как на это реагировать, но вижу, она абсолютно серьезно. Пытаюсь шуткой развеять сгустившуюся вокруг недосказанную тяжесть.

— И ты что же так легко меня отпустишь⁈ — Показной веселостью демонстрируя, что ее «плен» меня ничуть не тяготит, но Иргиль отвечает мне без тени улыбки.

— Ты мне очень дорог, но прав у меня на тебя нет. У нас с тобой разные судьбы! Я не принадлежу себе, и семьи у меня быть не может, а тебе нужен наследник, продолжатель дела.