Пока беженцы не обзаведутся своим жильем в Твери, они в общем бараке кантуются, а там человеку с горячкой точно не выжить. И холодно, и голодно! На его счастье я тогда как раз в город ехал, и он вывалился с саней прямо перед моим возком.

Беляй, возчик мой, лошадей тогда еле сдержал и давай орать.

— Забирайте своего доходягу, а то перееду на хр…!

Народ бросился мужика поднимать, а я вижу, не жилец совсем, и тут вдруг такая тоска накатила! Уж не знаю с чего, ибо к смерти я привык настолько, что и не трогает уже, а тут вот стало жалко бедолагу, аж невмоготу. А чем поможешь⁈ Здесь скорую не вызовешь и в больницу не определишь. Потому как нет их больниц-то! В общем, вылез я из саней и говорю Беляю.

— Отвези мужика ко мне в дом, пусть в котельной полежит, в тепле. Оклемается, знать судьба, а не выживет, так на все воля божья!

Сказал и пошел дальше пешком. Потом за делами и вовсе забыл, пока через две недели меня истопник не спросил.

— А чего с приблудным-то делать?

Не сразу поняв, о ком он, я все-таки вспомнил и, удивившись тому, что мужик не помер, хотел было сказать, ну раз отошел, то пусть идет, куда хочет. В этот момент в голове вдруг непрошено всплыла известная фраза, «мы в ответе за тех, кого приручили». Мысленно признав правоту Антуана де Сент-Экзюпери, я приказал отправить бедолагу к Яреме в Заволжский. А когда выяснилось, что мужик отморозил себе нос и не чует ни хрена, то сомнений, где он будет трудиться, не осталось вовсе.

В общем послали его на селитряницы, и я ни разу об этом не пожалел. Мужик ответственный и работящий. Я таких ценю, так что через пару месяцев я его тут старшим поставил.

Придержав под уздцы мою кобылу, Гармаш вскинул на меня сияющий взгляд.

— Здоровья вам, господин консул! Как доехали⁈

Спрыгнув на землю, прекращаю это неумеренное проявление верноподданического счастья.

— Будя, Гармаш! Давай по делу!

Тот разом посерьезнел.

— Все справили, как ты указал! Пойдем, все покажу. — Не дожидаясь, он посеменил вперед. — Вот, смотри!

Он указал на две большие бочки и трех мужиков вокруг.

— Здесь селитряную землю растворяем и процеживаем. Затем, — он перешел к четырем стоящим на печи котлам, — выпариваем воду и, как ты велел, собираем выпавшие кристаллы.

Я тщательно осматриваю весь процесс, а Рязанец продолжает тараторить.

— Все собранные кристаллы растворяем и процеживаем еще раз, а опосля выпариваем по новой, как ты наказывал. Для очистки! — Он быстро сбегал к одному из амбаров и вернулся с деревянным ведром в руках.

— Вот последняя партия. — Он с гордостью показал мне содержимое. — Тута полтора десятка тверских гривен чистой селитры. За три дня выпарили с пяти двадцативедерных бочек.