Мальчишки переглянулись.

Логика была проста.

Если камень светился, пока живы были двуликие, а потом погас… и сейчас он опять загорелся?

В мире опять есть двупостасные? Те, кто может превращаться по воле Многоликого?

Серьезно?

Этот вопрос требовал тщательного обдумывания. А потому Берт поторопился с распоряжениями.

— Так… занавеску поправить. Ром, вот так… Эрк, отойди, посмотри, ничего не заметно?

Мальчишки подошли поближе. Потом отошли подальше… нет, не заметно.

Камень же не сияет, как раньше, говорят, он весь переливался сотнями и тысячами искр, освещая весь храм чудесное было зрелище, а сейчас в нем всего одна искра зажглась.

Крохотная такая…

Ее и ночью-то не заметно.

А если днем, наверное, и рядом стой — не увидишь. Всего одна искра. Если бы мальчишки вплотную к камню не находились в тот самый момент, они бы тоже ничего не заметили, хоть ты рядом пробегай.

— Уходим.

Берт не заметил, как зло глянул на него Эрк. Ишь ты, распоряжается… хотя и сам Эрк сказал бы то же самое. Надо уйти из храма и обдумать происходящее. А завтра уж они смогут поговорить нормально, подальше от людей.

Чего шум-то поднимать, не разобравшись?

Сначала они точно определят, что случилось, еще раз посмотрят в книгах, и подумают — нельзя ли получить что-то хорошее и полезное для себя? А вдруг?

А уж потом…

Потом и будет видно.

И что говорить, и кому говорить, и как…

Бертран это хорошо понимал. Осталось еще друзьям объяснить.

* * *

Когда дрогнуло что-то тяжелое, мать Евгения аж на кресле подскочила, словно ее в седалище иголкой ткнули.

ЧТО⁉

КАК⁈

Куда бежать, кого хватать⁈

По-настоящему испугаться она не успела, буквально через пару минут к ней в дом вбежала сестра Августа. Библиотекарь. Та частенько засиживалась до ночи в своем библиотечном флигеле, сидела с рукописями, что-то переписывала, обновляла, прошивала — да на ней вся библиотека была1 Много, очень много работы!

— Матушка!

— Что случилось?

— Храм просел!

— К-какой⁈ — аж дурно стало настоятельнице.

— Старый храм Многоликого!

Уффффф…

Из Евгении словно воздух выпустили. Это еще не так страшно… наверное.

— Там никого не было?

— Да откуда бы? Я и то просто воздухом дышала…

Евгения погрозила монахине пальцем.

— Опять за полночь засиживаешься! А потом и уснуть не можешь!

И такое бывало у сестры Августы. И засиживалась, и уснуть не могла, и приходилось ей потом прогуливаться потихоньку, чтобы хоть как-то расслабиться. Бывало.

Пару раз она так людей напугала, потому и стала выбирать для прогулок места потише, где никого не бывало. Вот, рядом с храмом…

Августа только глаза опустила.