На кофейном столике, под который Ларк приспособила старинный чемодан, стояли два испачканных жиром пакета из «Супермакса». Я был так завален работой, что не успел пообедать. После сотрясения врач прописал мне четыре дня полного покоя. Разумеется, последние два дня я работал, несмотря на все протесты Ларк и Дирдры. Если бы я не пытался наскрести денег, чтобы выкупить «Уиллоу Хэйвен» у Подрига, я бы давно нанял помощника.
– У меня была жуткая ломка по «Ватабургеру», – объяснила Ларк с набитым ртом, уплетая картошку под соусом карри. – И хотя их котлеты вне конкуренции и мне дико не хватает маринованного халапеньо, должна признать: вы, ирландцы, знаете толк в картошке.
Мы ели почти молча. Ларк ни словом не обмолвилась ни о вчерашнем пастушьем пироге, ни об одной небезызвестной флористке. Ее взгляд то и дело возвращался ко мне. Любопытный, слегка смущенный, но совершенно точно голодный. Я надеялся, что поцелуй не выходит из головы не только у меня.
Поскольку врач запретил мне смотреть в экраны телевизора или телефона ближайшие несколько дней, обычный киномарафон пришлось отменить, так что после мороженого мы расставили шахматы. Я, как обычно, предпочел играть черными.
– Шон сегодня надо мной издевался, – негромко произнесла Ларк после нескольких ходов. – Я не всегда понимаю, о чем он говорит, но уверена, сегодня он откровенно нагрубил.
Чертов кретин. Я стиснул пешку.
– Что он сделал?
– Ну, я спросила, не хочет ли он взять длинную смену. Или выйти на несколько часов в субботу. Ему нужно поактивнее включаться в работу. Но я не поняла, почему это его развеселило. Так странно… Он предложил «шифтить», сказал, что я раздаю смены направо и налево, и назвал меня отчаявшейся.
– На ирландском сленге «шифтить» – это целоваться.
– Что?! Фу.
– Заяви на него, – отозвался я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Вся моя злость была направлена на него, а не на нее. – Шон – ревнивый, мелочный и незрелый тип.
– Он выставил меня полной дурой перед всей командой. А я даже ответить ему не могу, потому что он племянник директора.
– Ты вовсе не дура. Ты трудолюбивая, смелая, и ты его начальница. Не позволяй ему об этом забывать.
– У меня уже паранойя, что однажды кто-то скажет мне какую-нибудь гадость. Ну, или мерзость, – поправилась Ларк. – Мне бы хотелось понимать, когда я становлюсь мишенью для очередных подколок Шона или когда ко мне кто-то подкатывает в пабе.
– Если до этого дойдет, я с удовольствием выбью зубы любому.
От одной только мысли, что над ней так откровенно издеваются, мне хотелось взять старую клюшку для херлинга и проломить ее коллеге его тупую башку. Но, если отбросить кровожадные инстинкты, Ларк нужно было научиться постоять за себя на работе, иначе этот засранец никогда от нее не отвяжется. Пожалуй, я мог бы вооружить ее знаниями, чтобы в следующий раз она могла дать сдачи.