– Аэрограф не разбился?
– Нет. Меня больше волнует, как бы сюда грызуны не залезли, – он схватил папку для бумаг и приложил ее к дыре в стекле размером с кулак.
Покопавшись в шкафчике, он выудил знакомый серебристый рулон.
– Это то, о чем я думаю?
– У меня для армированного скотча масса применений, – отозвался он с плутовской ухмылкой, после чего с треском оторвал полоску и залепил стекло.
– Боюсь даже спрашивать.
Глава 24. Каллум
Мы сидели на моем диване бок о бок, и каждый прижимал к голове пакет со льдом. У Ларк он был на макушке, у меня – на затылке. Глаза все еще болезненно реагировали на свет, поэтому я его не включал. В комнату просачивался лишь слабый луч уличного фонаря сквозь залитое дождем окно. Этого хватало, чтобы видеть ее профиль.
Неужели мы сделаем вид, что ничего не было? Или наш поцелуй был просто способом выпустить пар после безумного дня?
Когда Ларк сбежала с моей кухни, я вырубился – спасибо обезболивающим. Сон пришел в вихре какой-то путаницы и эротических фантазий. Очевидно, она жалела о том, что случилось. Мне стоило бы еще раз извиниться за то, что я все это затеял, но то, как она выгибалась в моих руках… Мне было трудно поверить, что она меня не хочет.
– Мне нужно за тобой приглядывать. Человеку с сотрясением нельзя давать спать, – подала голос Ларк.
– Вообще-то это миф…
– Как голова?
Думал я сейчас совсем не той головой, что на плечах. Секунду спустя до Ларк дошел подтекст. Она тут же отвернулась, заправляя выбившийся локон за ухо.
Повисла тяжелая тишина. Эта эмоциональная встряска дезориентировала сильнее любого сотрясения.
– Там внутри словно долбится что-то.
Долбится? Какая порнография мне в голову лезет? Что я несу?
Без предупреждения Ларк включила фонарик на телефоне, окончательно выжигая мне сетчатку.
– У меня голова сейчас отвалится. Обязательно меня еще и ослеплять?
– Не ворчи. Сиди смирно. Я не позволю тебе впасть в кому. Не в мою смену.
– Я в порядке.
В больнице Ларк засыпала персонал вопросами из разряда «а что, если случится самое худшее?». Медсестра заверила ее, что сотрясение опасно для тех, кто вовремя не обратился за помощью. После томографии меня признали идущим на поправку. Предупредили, что мое состояние будет нестабильным, и отправили домой под опеку Ларк. К этой задаче она подошла со всей серьезностью. И вот итог: мои зрачки превратились в два выжженных уголька.
Довольная результатом, она выключила фонарик, и гостиная снова провалилась в темноту. Перед глазами плясали точки, а мне очень хотелось видеть больше, чем просто ее силуэт. Если бы я только знал, что сказать. Не считая сегодняшней паники в бальзамировочной и того, как сильно она за меня испугалась, Ларк всегда казалась мне бесстрашной.