– Дед всегда говорил, что я сплю крепче покойников. Телефон стоял на беззвучном режиме.
Он тут же посерьезнел. Мы оба вспомнили, что нас так бесцеремонно вернуло в реальность. Мелодичный сигнал «ДемиДейт».
– Прости, что заставил тебя нервничать. И за то, что ударил, тоже.
– Только не вздумай снова замахиваться на меня этой своей дурацкой хоккейной клюшкой…
– Вообще-то это ты меня колотишь!
– Я, кажется, окно тебе разбила.
– Слышал, – он осторожно всепрощающе улыбнулся. – Моя, э-э… спальня как раз прямо над нами.
Его спальня.Даже не думай об этом.
Я заставила себя перестать пялиться на его поджарое тело. Над рабочим столом висели обычные шкафчики, а какой-то непонятный аппарат соседствовал с целой батареей разноцветных флаконов, похожих на художественные разбавители. На стойке были расставлены туалетные принадлежности – самые обычные пенки для бритья, шампуни и духи. К пробковой доске были приколоты фотографии пожилой женщины. Ими, наверное, пользовались как образцом для укладки и грима.
Неужели это тот самый рисунок, который я набросала во «Вкусных шутках»? Маленький Каллум с воздушным шариком в форме черепа. Мое сентиментальное сердце растаяло. Он не просто его сохранил, он повесил его на самое видное место.
– Ты сохранил мой набросок? – И как не хотеть снова его поцеловать?
Подавляя виноватую усмешку, Каллум поднял руку:
– Сколько пальцев я показываю?
– Шесть?
Моя неуместная попытка сострить стерла его улыбку.
– Три. Ты показываешь три пальца. Со мной все нормально, – поспешила я его успокоить. – Мы сегодня в больнице проторчали так долго, что ты успел запасть на медсестру и теперь ищешь повод туда вернуться?
Каллум все еще беспокойно хмурился, но на его лице промелькнула бледная тень улыбки.
– Издеваешься, даже после того как я тебе врезал. Видимо, не так уж сильно.
– Признайся: ты решил, что здесь началось «Возвращение живых мертвецов»? На секундочку? Только честно!
– Вообще-то это не документалка. Иди руки помой. Ты хваталась за прозекторский стол.
Я в ужасе уставилась на свои ладони. Каллум показал на раковину. Пар поднимался от горячей воды, пока я яростно оттирала руки и из последних сил старалась не думать о том, что успел повидать этот стол.
Я выразительно кивнула в сторону открытой двери:
– Слушай, мы можем поговорить буквально где угодно, только не здесь? У меня от этого места мороз по коже.
Он подобрал с пола то, что я теперь опознала как набор для аэромакияжа. Из-за его эффектного появления и гудящей головы я совсем забыла про инструмент. А ведь это было лишнее напоминание о том, что Каллум по-своему тоже художник.