– Лавандовый айс-латте для Кларк…
– Ларк. Без «К».
– Поняла.
На картонном стаканчике, появившемся на стойке, было неряшливо нацарапано «Кларк Лар».
– И так каждый раз.
– Зато без «К», – заметил я.
– Ты вообще на чьей стороне, Колм? – Она усмехнулась, нарочно коверкая мое имя на стаканчике.
В детстве я мечтал, чтобы родители писали мое имя правильно по-ирландски – Колм, но нарушение традиции и было их умыслом. Назло моим бабушке с дедом они остановились на шотландском варианте написания имени.
Ларк выбрала столик поближе к сцене. Я бы предпочел сесть гораздо дальше. Черт, я бы вообще предпочел оказаться дома, но пообещал себе, что приложу все усилия. Общаться с женщиной не по служебным делам не должно быть так трудно. Устраивать свидания – не моя сильная сторона, но я отчаянно нуждался в практике. Я подвинул для Ларк стул, и она прикрыла ладошкой рот, обнаружив на сиденье подушку-пукалку.
– Утонченно, – обронила Ларк, похлопав по стулу, чтобы убедиться, что он не «заряжен». Она скинула свой фиолетовый плащ, под которым оказалось радужное платье. Эта женщина выглядела как рассыпавшаяся коробка карандашей. Я махнул в сторону доски на стене:
– Ну, их меню… – между нами повисла неловкая пауза, пока я старался закончить предложение. Меня удивило, что Ларк ждала, когда я договорю. Большинство людей не настолько терпеливы. – Написано шрифтом Comic Sans.
Ларк улыбнулась и набросилась на вишневую слойку.
– Прости. У меня в голове затор. Я знаю, куда ехать, как туда добраться, но иногда торможу по пути и застреваю. Особенно когда чувствую себя некомфортно или волнуюсь.
– Не нужно извиняться. Бесит, наверное. Тебе из-за меня некомфортно?
Гул разрозненных голосов то усиливался, то затихал.
– В толпе я буквально задыхаюсь.
Ларк запила кусочек слойки кофе.
– Что ж, за выход из зоны комфорта!
–Sláinte , – мы чокнулись бумажными стаканчиками. Горячий успокаивающий чай помог мне снять напряжение.
– Я посмотрел твой фильм.
– Фи́л-им? – усмехнулась Ларк, пародируя мой акцент. – Как тебе?
– Я не знал, плакать или смеяться. Это ты придумала?
– Нет, но за мной было последнее слово по визуалу. В «Шнурке» мы полностью сосредоточились на перенасыщенной палитре без четких контуров.
– Когда они столкнули ребенка в бассейн и поверхность воды зарябила так же, как его разбитый калейдоскоп… у меня мурашки побежали.
Ее улыбка засияла ярче, чем прожектор на все еще пустующей сцене.
– Это мой любимый момент.
И хотя эпизод не был кульминационным или очевидным, он точно передавал мое подростковое чувство отчужденности. Я давно не смотрел мультфильмы, подсознательно относя их к детским развлечениям, но «Шнурок» меня тронул. Оригинальный, он заслуженно собрал множество наград.